— Главное не терять надежду, — опустился рядом с ней я и погладил ее по голове. — Да и старость… Не такая уж проблема.

— В каком это смысле? — удивленно вскинула глаза на меня она.

— Лара может продлевать и даже возвращать молодость. Если ты попросишь, то не думаю, что она будет так уж против помочь тебе.

— Молодильные яблоки… — округлив глаза, прошептала Рита.

— И они в том числе, — кивнул я. — Так что просто живи и получай удовольствие. Не забивай себе голову дурацкими выдуманными проблемами. Вернемся мы с тобой по домам. Причем, там не успеет и минуты пройти за то время, что нас не будет. Проверено. Многократно.

— Твоими устами, да мед бы пить, — я даже улыбнулся от того, насколько точно в цель попала поговорка. Рита быстрыми движениями вытерла глаза и подняла голову. Причем в ее взгляде снова светилась хитринка. — Так что у вас с Ларой за отношения? Что значит твое «ничего»? Или ты из тех, что «секс не повод для знакомства»?

— То и значит, что ничего. И я именно про секс. Нет его у нас и не было. Так что можешь пораспридумывать все что ты там себе напридумывала, — устало ответил я, поднимаясь с корточек. — А если так уж интересно, то взяла бы, да сама у нее спросила. Все равно ведь сегодня полдня вместе гуляли по ярмарке.

— Потому и спрашиваю у тебя, что она молчит на все вопросы о тебе и только загадочно улыбается.

— Настоящая женщина, — довольно и с уважением заметил я. — Не кричит, не скандалит, мозги не пилит — молчит и улыбается! Прелесть!

— Так и женился бы тогда, чего голову девке морочишь? — с оттенком праведного возмущения заявила мне эта пигалица.

От вида ее серьезности и категоричности, мне стало смешно. Особенно от того, про что именно она с таким видом говорит.

Я рассмеялся и, махнув рукой на всяческие объяснения, просто ушел обратно к дружинникам — там как раз закончилась беготня добровольцев и начинались испытания в круге.

На ярмарке я купил меч.

Вот просто не смог удержаться от этой бесполезной покупки. Сам не знаю, зачем он мне, но само его отсутствие воспринималось, словно отсутствие важной части тела. Причем, я не понимал этого, пока не увидел лавку кузнеца на этой ярмарке, пока не взял в руки приглянувшийся клинок, пока не ощутил его тяжесть, его баланс…

Нет, естественно, на легендарный или хотя бы редкий, он не тянул. Просто добротный прямой одноручный меч из хорошего железа. Не лишенный массы недостатков, не избавленный от ржавления, даже не стальной. Но это было оружие.

Я, оказывается, слишком привык владеть оружием. И не просто уметь им пользоваться в совершенстве или около того, а именно владеть им. Владеть, значит иметь его, обладать им. Иметь возможность достать его в любой момент.

Нож, конечно же тоже оружие. И тысячу раз будет заблуждаться тот, кто скажет, что менее смертоносное или сильное, чем меч. Вообще нет даже такого понятия, как «сила» оружия. Но… Всегда это «но».

Я владею практически любым колюще-режуще-дробящим и даже стреляющим (пусть и не в совершенстве, но на весьма приличном уровне) оружием. Причем, из всего представимого арсенала, самым эффективным, точным и разрушительным по праву считаю собственное тело. Но все равно, без меча и ножа чувствую себя голым. Странно это. Но уж как есть.

Так вот, на этой ярмарке я купил себе меч. Потратил на него три четверти своего заработка. Чувствовал себя идиотом, пряча его в мешковину на дно телеги Апанаса. Но иррационально счастливым идиотом.

Дару я на память подарил ремень, такой же, как свой, тоже собственными руками изготовленный. Он отдарился боевым топориком.

Дело происходило в окружении одних только дружинников, без досужих посторонних глаз, так что я даже опробовал подарок, показав мужикам боевой танец с топориком в одной руке и мечом в другой. Откуда я его знаю? Да все оттуда же, от одного из знакомых Акисато, забавного лысого усача — Мастера Иннокентия Семеновича Забудько, которого все звали просто Кешей, родом с аналога Украины того мира, потомственного казака, практикующего Боевой Гопак и двуручный сабельный бой.

Меч, конечно, не шашка и даже не сабля, но в умелых руках, да когда душа просит… Короче, мужикам понравилось. Пришлось задержаться научить паре движений и ухваток, но зато было весело.

Вернувшись в Сеньевку, я вплотную насел на кузнеца, пытая и выпытывая его секреты, ухватки, приемы и подходы. Дядька Семан сперва дичился. Потом хмурился и дергался, когда я заготовки из углей голыми руками тягал (та пряжка была первой, но не последней), потом попривык, да и успокоился.

Стеклодувную мастерскую я также не спешил забрасывать, с удовольствием выдувая различные формы из такого податливого и послушного, радугой в руках переливающегося стекла. Ну, и листовое стекло для нужд деревни не забывали.

И вот как-то раз, по первому устоявшемуся снегу, когда дороги стали вновь проходимыми после осенней распутицы прибыли в Сеньевку странные гости.

Десять укутанных в черное всадников, позвякивающих восточными саблями у седел, на дорогих восточных же скакунах. Прибыли в деревню они под вечер и сразу к старосте. Беседовал с Апанасом только старший из этой десятки. Остальные даже не покинули седел. И искали они стеклодува невысокого роста восточной внешности с особой приметой — недостающим кусочком уха.