Продлился этот «бой» около получаса. Не знаю, как она, а я получил от него море удовольствия. Айнигюль — действительно Мастер, хоть и не знает такого слова. И стиль ее был крайне мне интересен. А ей, видимо, мой.

После спарринга мы показывали друг другу заинтересовавшие нас движения и приемы еще почти час.

И на следующий день тоже. И на следующий…

Собственно на этом все волнения, наконец и успокоились, связанные с тем случаем.

Зима подходила к концу. Уже начали проседать сугробы и набухать лед на ближайшей речке. Запахло весной.

Я дни и ночи проводил в кузне, помогая Дяде Семану. Я орудовал тяжелым молотом, что с моей силой было не сложнее, чем маленьким сапожным молоточком, он доводил легким молотом.

Тянули проволоку, обрабатывали болотную руду, ковали подковы, гвозди, решетки, флюгера, ножи, топоры, косы, плуги, лемехи… Оружия Дядька Семан не ковал. Не то, что бы не умел, но что-то такое по молодости у него было, что с тех пор он исключительно мирный инвентарь делает. И я его уважаю за это. Да и вообще уважаю, как человека и как профессионала, что к своему делу с душой подходит.

Мне нравилось возиться с железом, почти так же, как с деревом и чуть больше, чем со стеклом.

Айнар… Как и любой восточный человек, он скрытен в отношении личных дел. Да и бывать у него я стал не часто, но… Что-то у них там с Айнигюль зрело. И не сказал бы, что это что-то дарило им только радость. Девушка с каждым днем становилась мрачнее и задумчивее, все чаще поглядывая в ту сторону, откуда в начале зимы приехала сама.

Откуда я это знаю? Так наши индивидуальные занятия продолжались. Мы все также были заинтересованы друг в друге в качестве спарринг-партнеров и интересовались стилями друг друга.

Рита однажды задержалась и увидела наш традиционный спарринг. Она не сказала ничего, но глаза ее были красноречивее тысячи слов.

Настала весна. Сошел снег. Дороги только-только подсыхали после весенней распутицы.

Было это в обеденный час, когда мужики, оставив дневные дела, собрались за общим столом подкрепить силы доброй едой.

Именно в этот час к окраине деревни выехал отряд черных конников из двадцати сабель, сопровождавший богато одетого мужика восточной внешности.

Заметив скопление людей, отряд двинулся прямо к нам. Вперед вышел Апанас. По правую руку от него встал Дядька Севан, по левую встал я, прикинув, что в случае чего силовая поддержка ему не помешает.

Да и остальные мужики разом посуровели, подтянули поближе к себе топоры, ножи, даже вилы с рогатинами нашлись.

Я, чуть подумав, попросил Ладору, что вновь была рядом, как она объясняла «греясь в том тепле, что я сам того не зная, распространяю на тех, кто рядом со мной», принести мой меч из сундука в Апанасовой избе.

Она улыбнулась и протянула мне его. Богиня, что с нее взять? Небольшое пространственное перемещение для нее пустяк.

Я благодарно кивнул и повесил ножны на пояс. Это простое действие вызвало несколько странноватую реакцию среди деревенских, что расходилась от того места, где я стоял, словно круг по воде от брошенного камня: мужики шире расправляли плечи и выше поднимали подбородки, приободряясь и принимая более угрожающий вид.

Передний ряд конников расступился в разные стороны, богато одетый мужик наоборот выдвинул своего коня вперед.

— Мне нужен Айнар, — громко сказал он на том же языке, на каком разговаривали между собой Айнар с Айнигюль.

Я чуть придвинулся к Апанасу и перевел ему сказанную пришлым фразу до того, как один из его спутников сделал то же самое, но громко и для всех. Откуда я знаю этот язык? Успел за зиму выучить, общаясь с Айнигюль, ведь тренировать надо не только тело, но и мозги.

— Айнар — житель нашей деревни. Он под защитой деревни. Зачем он вам нужен? — ответил Апанас, а я перевел его ответ пришлому.

— Я приехал поговорить. Только поговорить. Но лично с ним, — надменно ответил пришлый.

— Двадцать сабель — это «только поговорить»? — с сомнением ответил Апанас.

— Это для моей охраны. Моей и груза. Так где Айнар?

— Я здесь, — раздался голос стеклодува. Так уж случилось, что он был здесь вместе со всеми. Просто мужики, что были рядом, затерли его к себе за спины в первый же момент, как всадники только подъехали.

Он явственно нервничал, но все равно шел вперед. К нам, туда, где шел основной разговор.