Шрифт:
Подхожу к окну. Крис вскидывается следом за мной. Становится ровно за спину, обдает жаром.
— Я обидел тебя? — произносит тихонько, — Не знаю, что на меня нашло. Я обычно так…
— Не делаешь, да? — так же тихо произношу я.
— Да, — будто сдаваясь отвечает Крис. — Обычно с девушками я со всем другой.
— Все нормально, — вру я, — правда.
— Ты позволишь? — Хиддллстон аккуратно склоняется к моей шее и я чувствую на ней его горячее дыхание, — Колдовской аромат. Голову теряю от него или причина в тебе самой...
Он легонько втягивает запах моих духов и я чуть не падаю.
Почему, мать его, всё так быстро происходит между нами? Когда мы успели подойти к этой степени близости, когда успели начать сходить с ума от ароматов друг друга? Мы ведь просто переписывались до этого после нашей первой встречи вживую. Крис был моим кумиром, а его фанаткой. И да я как все фанатки мечтала о своем кумире, немного в эротических фантазиях. Но это ведь нормальное поведение для фанаток?
Хотя, некоторые специалисты считают, что мы выбираем себе партнера по запаху. Я читала «Парфюмера», я помню чем там все кончилось… Но когда мы-то успели так вот прирасти друг к другу, так связаться ароматами нашей кожи?
Крис снова легонько втягивает воздух, проводит пальцами по моей шее. Боже, он идеального роста. Если стоя мы вкладываемся друг в друга как пара паззлов, то что будет если… Продолжать эту мысль я не в силах. Я дрожу от его прикосновения — и на это уходит вся моя энергия.
Хиддлстон обхватывает меня, разворачивает к себе и притягивает ближе.
«Наваждение», шепчет он и я тоже хочу именно этим словом, так себя и оправдать.
Хотя я сейчас затянута, поймана — даже не сопротивлялась-то как следует. Но как тут сопротивляться? Этому стройному, твердому везде где надо, натянутому как струна телу? Я непроизвольно прижимаюсь ближе, Крис приподнимает моё лицо, проводит пальцами по подбородку и я забываю как дышать. Касается кончиками пальцев моих губ, раскрывает их слегка, надавливает подушечкой большого пальца на нижнюю, шепчет: «Алиса» и что-то совершенно неразборчивое.
До меня, сквозь гул кровотока в ушах долетает только, что он четко осознает, что сошел с ума, окончательно. Меня будто окутывает плотным, влажным туманом. Запахи нашей кожи смешиваются, Крис неотрывно смотри мне в глаза — и накрывает мои губы своими.
Это рваный, жадный, ни разу не выдержанный, какой-то волчий поцелуй. Крис терзает мои губы, я терзаю его губы в ответ. Он вжимает меня в себя, я вжимаю его, чувствую его, всю поверхность его тела и его твердость. Обхватывает меня, касается с таким отчаянием, с таким желанием, что голова моя идет кругом и я наверное уже готова на всё.
Кто-то горячо, пошло стонет в этой шикарной комнате. Через пару секунд и несколько несдержанных укусов понимаю, что этот влажный звук издаем мы с ним оба.
А затем Крис слегка приподнимает меня, так, будто я ничего не вешу, подводит руку под колено, закидывает его на себя — и я понимаю, что вот оно то, что я так долго хотела и что отступать мне поздно.
Истерзанные губы мои саднят, я задыхаюсь, от гула крови в ушах я перестаю слышать внешний мир, фиксируясь на Хиддлстоне, его уверенных, умелых движениях, его диких губах и рваных стонах вкупе с влажными звуками безумных поцелуев… Откуда-то из подсознания приходит почти что стертое: «у Карениной это закончилось плохо, очень плохо, что, если я как она? Я ведь тоже сейчас изменяю своему мужу. Но все это тут же смывается волной прикосновений и тихого шепота Криса в мои полуоткрыты губы:
— Милая моя, о моя милая...
Из этого горячего как ад рая нас выдергивает деликатное покашливание. Крис останавливается первым. Он отрывается от моих губ и оборачивается на посторонний звук. За этой долбанной британской каланчой я и рассмотреть-то сразу не могу кто там нас прервал. А потом мысленно возношу хвалу всем богам Асгарда за то, что эта британская каланча прикрыла меня своим телом. Утыкаюсь куда-то в ключицу в попытке хоть как-то собрать скачущие вразнобой мысли, усмирить шум в ушах и адский стук в сердце. На пороге стоит мой сын — Глеб. Вот тебе и защита...
— Привет, парень, — как ни в чем не бывало, даже не сбившись дыханием, произносит Крис.
Полный капец…
Глава 9. Я ведь тебя только на полчасика оставил мам, а вы уже зажимаетесь здесь
— Привет, парень, — как ни в чем не бывало, даже не сбившись дыханием, произносит Крис.
Полный капец…
— Так вот ты какой — северный олень, — глубокомысленно произносит мой Глеб в ответ.
Мой сын критично рассматривает Хиддлстона, будто он сейчас очень важную задачку решает. А затем оборачивается ко мне. Выражение его лица мне пока не под силу расшифровать.
— Я ведь тебя только на полчасика оставил мам, а вы уже зажимаетесь здесь, — выдает с коротким смешком, но я уже слышу там бурю.
Боже, он ведь такой хрупкий у меня, мой мальчик. И эта сцена вряд ли подходит к его подростковой психике. А самое главное плохо она с ней вяжется.
Крис искренне нам улыбается.
Интересно, так ли он хорошо знаком с русской речью, как ему приписывают?
Мой сын посылает ему ехидную улыбку в ответ.
— Не понимаешь, о чем мы тут говорим, интурист? — с небольшим вызовом и даже, кажется, презрением обращается он к Хиддлстону и повторяет. — Didn't get it, eh?