— Ты совсем продрогла? — спохватился он, — Почему ты Алиса мне не сказала об этом ?

— Не хотела сбивать тебя, Крис. Ты очень интересно рассказывал историю об этом городке, — просто призналась я.

— Пойдем быстрее, — перехватывая мое запястье, твердо произнес Крис , но что-то прикинув, покачал головой и подхватил меня.

На руках меня не носили я даже не помню сколько лет. Поэтому первые секунды я просто растерялась. Потом заболтала ногами, пытаясь вывернуться из такого захвата.

— Не брыкайся, Алис, — со смешком лёгкого превосходства, прошипел Крис, и повторил уже твёрже, — Не брыкайся, сказал.

Было что-то в его голосе такое, что я подчинилась. Прижалась головой к его груди и позволила нести себя по ночному городу. Мягкая шерсть ткани, мерный стук мужского сердца, волшебный аромат бергамота и амбры. Я не сдержалась, позволила себе прикоснуться к его скулам, к легкой небритости на его изящном подбородке.

Кажется, я даже застонала от этого ощущения его под моими пальцами.

Криса словно током прошибло, он будто окаменел весь, кинул на меня темный, поплывший взгляд и усмехнулся мне хищно.

— Еще немного, моя леди, — прошипел плотоядно, — и до гостиницы нам не дойти. Возьму тебя прямо здесь.

Я покорно убрала ладони, даже обхватила ими себя, прячась.

И мы продолжили наш путь дальше. Правда только Хиддлстон, судя по всему, тихонько чертыхался всю нашу дорогу дальше. А я, кажется, задремала в его сильных руках…

— Мы пришли, — обратился ко мне Крис и я только тогда и разлепила свои глаза, фокусируя взгляд.

Перед нами мягкими огоньками свечей в фонариках светился действительно постоялый двор. Крепкие беленые стены в узоре потемневших планок дерева отсылал к Золотому веку Англии.

— Нас ждет Рождество в стиле Тюдоров, — внося меня в распахнувшуюся дверь, увлеченно произнес Крис.

Он так и продолжал держать меня на руках, даже когда к нам вышел хозяин — бешено жестикулирующий испанец Хосе. Крис даже тогда не отпустил меня, а наоборот только прижал к себе еще ближе, будто это само собой разумеется.

Что было дальше? От воспоминаний, от того, что всё ещё ощущаю его незримое присутствие снаружи и внутри, я потягиваюсь, сладко. Не хочу сейчас думать ни о чем. Только прокручивать в памяти, ещё и еще раз, возвращая это в мой момент, в мою реальность.

Где в глазах моего Криса пляшут языки пламени от камина, мы сидим — близко-близко — он шепчет, что больше просто не может сдерживать себя.

— Пожалуйста, Алиса, — прикасаясь своими губами к моей коже, выстанывает, задевая этим своим тембром все внутри меня, — Не могу больше, прошу, не уходи, не убегай. Будь со мной. Сейчас.

Переплетение наших рук, тел, жар от кожи, от открытого огня — и сам Крис, как открытое пламя. И я лечу, лечу, лечу на него.

Правда сейчас я поражаюсь его выдержке…

Его тогда горячий шепот, требовательность прикосновений и поцелуев, когда Крис просто сминал мои губы, терзал плечи, руки, обхватывая шею, притягивая к себе опять и опять. И абсолютная нежность, дистиллированная, на вытянутых руках, на напряженном, будто стрела в полете, теле. Твердость, явная, в каждом его движении, каждой мышце — и тут же мягкость. От такого контраста у меня кружится голова, до сих пор.

Смахиваю свои сейчас предательские слезы. И не перестаю держать в себе эти ощущения, они не хотят теряться. Боги Асгарда, как вообще этот потрясающий мужчина вошел в мою жизнь?

Я закрываю глаза — и опять вижу, как порывисто, но очень уверенно Крис расстегивает пуговицы на моей рубашке, как распахивает ее — и меня кидает в жар. От его взгляда или от моего простенького хлопкового белья?

Прикрываюсь, прячу взгляд, но Крис… берет меня за подбородок, поднимает мое лицо к свету, к себе, убирает руку от моей груди, обхватывает ткань, сжимает легонько, отодвигает край ткани, склонят свою великолепную голову и прикасается своими губами.

Вытягиваюсь, вскидываюсь к его губам, выгибаю спину, чтоб еще ближе, еще ближе…

— О Боги, — шепчет Крис , даря мне ещё один поцелуй, — Сними это, пожалуйста.

Выуживаю саму себя из рубашки, завожу руки назад, слегка отталкивая Хиддлстона. И он с легким смешком занимает место зрителя.

— Медленно, — только и произносит, скользя взглядом по моему телу. Расстегивает пуговицы, закатывает рукава своей рубашки и моё сердце пропускает чертов удар.

Ну почему он так идеален?!