Ох, как я упивалась своим ответом. Но та самая «Она», не будь дурой, припечатала меня крепко.

— Какой бы ты ни была, как бы ни упражнялась сейчас в остроумии, запомни хорошенько. Его «отменят». Из-за тебя, милая.

***

Что теперь? Смотрю потерянно на комнату, на окно, на свои руки. Вспоминаю, как Крис целовал мои пальцы, как выведывая шептал в мои ладони:

— Что я сделал не так? Почему ты не кончила?

Как бы я могла объяснить ему всё? Как окунуть его в свой омут и в моих чертей. Может это задело его? Может он не привык, что женщина под ним не кончает по щелчку пальцев? Голова моя горит, злость, злость мне нужна сейчас. Нужна как топливо, потому что ничего другого нет, снова нет.

Падаю на подушки.

— Мам, — на пороге вырастает Глеб и я быстро меняю выражение лица, — тебе тут опять письмо.

— Оставь на столике, — ох, милый, мне сейчас не до писем.

— Ты открой, пожалуйста. Там, — Глеб кивает на гостиную, протягивая конверт, — ждут ответа твоего ответа.

Пробегаюсь пальцами по бархатной бумаге, мельком глядя на коробочку с подарком. Цвет конверта повторяет ее. Снова этот волшебный оттенок пыльно-зеленого, шалфей, что по легенде отгоняет злых духов.

В письме только несколько строчек размашистого, уверенного почерка. Я такая влюбленная дура, что даже вижу, как Крис их пишет, задумываясь где-то примерно между пожеланием хорошего Рождества и просьбой о встрече. Слова мелькают перед моими глазами — опускаю все ненужные переспрашивания, ведь я готова лететь к нему птицей. Кто бы там что ни говорил, как бы ни пугал, я правда готова. И злости нет. Потому что оно все куда-то само собой, стоит ему только заговорить, даже в письме.

«Пожалуйста, — звучит в моей голове слова письма голосом Криса, —Хосе будет ждать твоего ответа. Если твой ответ «да» (пожалуйста, милая, скажи «да»), надень то, что я подарил тебе и выйди к нему».

Так… Метнуться к туалетному столику, распаковать подарок, офегеть, не знать что делать дальше, офегеть еще разок. Достать старинное кольцо, даже не пытаться прикинуть на глаз что там за камушек и сколько оно стоит, задержать дыхание.

Чёртов шпион! Так. Ладно. Мне надо сейчас надеть кольцо на безымянный палец, мазнуть взглядом по фиолетовому отблеску от камня — и выйти к Хосе наконец-то.

— Мистер Хиддлстон будет ждать вас сегодня в десять. Там же, — раскланивается испанец.

«Немного театральности, да, мистер Хиддлстон? Шпионской романтики тебе захотелось, да? Ладно, поиграем».

Склоняюсь в легком поклоне.

— Благодарю вас, добрый сэр, — отвечаю настолько высокопарно, насколько могу, — Мне надо перекинуться с вашим лордом словечком другим.

Оглядываюсь на Глеба. У него отвисла челюсть, как и у Хосе между прочим.

— А я говорил, — прыская смехом, произносит испанец и взмахивает руками, — я говорил же Крису! Миледи! Вы, только вы и подходите ему!

Подбадривание Глеба и Хосе сделали свое дело, хоть и частично. Я поняла, что мне не отвертеться, поняла так отчётливо и так ясно, что меня снова пробило в дрожь.

Правда только простого решения не будет, туда, где легко, нас не зовут.

Хотя… я ведь могу всё это закончить, как разрубить. Но я только представлю себе Криса с обладательницей этого хорошо поставленного высокомерного тона, этого превосходства — и мне плохо становится.

Он же утонет рядом с ней, он потеряет себя, будет на посылках, на вторых ролях, пока эта таинственная «Она» будет купаться в лучах чего ей надо.

«Отбить!, — прозвучало у меня в голове голосом бабушки, — ишь ты, ломака!».

Наверное какая-то решимость всё же отобразилась на моем лице. отому что мой сынуля присвистнул и отправился к себе, а Хосе бурно захлопал в ладоши.

— Ну чего вы? — я уперлась руками в бока, — Я еще ничего не решила. И нам уезжать послезавтра!

— Об этом, миледи, не тревожьтесь, — угодливым голосом какого-нибудь слуги из комедии дель арте , отвечает мне Хосе, — Вы только встретьтесь с моим лордом, а там дальше видно будет.

— Ох, тебе только расшаркаться, и вылитый Труффальдино, — выпаливаю я, ловя взгляд испанца.

— А что? — подбоченившись, демонстрируя белоснежную улыбку, отвечает тот, — Я был бы хорош в этой роли.

— Послушай, — обращаюсь я к мужчине и указываю на диван, усаживаясь сама, — мне кое-что интересно. Удовлетворишь мое любопытство?

— Хорошо, — кивает Хосе и мягко опускается рядом со мной.

— Кто такая эта «Она»? — аккуратно произношу, словно сейчас мину выкручиваю.

— Зачем тебе знать, донна?

— Не знаю. Это беспокоит меня.

— А, донна, привыкла все свои проблемы сама решать? — Хосе усмехается, — Так с доном Крисо не выйдет.