— Ну а как же Ниоба? Я ведь был абсолютно уверен, что она без ума от тебя, так же, как и ты от нее.

— Я всегда считал разумным не показывать никому своих карт во время игры, — ответил виконт.

— Да, уж в этом ты преуспел! — воскликнул лорд Вустер. — Впрочем, кто станет винить тебя за это? Если бы ее увидели раньше тебя, то у тебя было бы очень много соперников. Такое очаровательное создание! «Очаровательная»— это слово произносили почти все гости, говоря про Джемму, когда поздним вечером покидали дом виконта.

В гостиной они наговорили ей массу самых экстравагантных комплиментов и напрасно пытались добиться от нее, почему до сего момента она не появлялась в обществе.

Было очевидно, что все джентльмены усматривали какую-то тайну или тонкий расчет в поступке виконта, державшего свою невесту вдалеке от всех, пока она наконец не появилась в качестве его жены.

Все они, как поняла Джемма, удивились, обнаружив, что «лаяли не на то дерево», как выразился лорд Олвенли, ожидая, что виконт женится на Ниобе.

— Не могу понять, почему я не встречал вас в доме вашего дяди, — говорили они все одно и то же. — Вероятно, вы жили где-нибудь в другом месте?

— Когда мои родители были живы, наш дом был в Кенте, — уклончиво отвечала Джемма.

Она старалась не прибегать ко лжи, но ловко уклонялась от правды, так что в результате гости, уезжая, знали о ней так же мало, как и в первые минуты ее появления за обедом.

Им удалось узнать только то, что виконт определенно женился и что жена не та, которую все ожидали увидеть. Тем не менее все решили, что жена Окли — очаровательная и милая крошка, ведь она слушала их с широко открытыми глазами и мило смущалась от всех комплиментов, которыми ее осыпали.

При этом многие из них уже успели почувствовать на себе высокомерие Ниобы, испорченной своим громким успехом в свете.

Виконт и Фредди не сомневались, что отзывы, которые они будут теперь давать повсюду о «жене Окли», окажутся весьма лестными для Джеммы.

И только когда все гости разошлись и остался один Фредди, виконт поинтересовался:

— Отчего ты вздумала опоздать к столу? Я уж начал подозревать, что у тебя нервный припадок или что-то в этом роде.

Впрочем, виконт спросил об этом вполне добродушно, по той простой причине, что вечер прошел как нельзя более успешно и пребывал в таком же, если не лучше, расположении духа, как и днем, когда он возвращался с состязаний по боксу.

Посмотрев на него долгим взглядом, Джемма с улыбкой ответила:

— Я ставлю одну из двух своих драгоценных гиней против твоей, что ты никогда не угадаешь настоящую причину моей задержки.

Виконт ненадолго задумался.

— Полагаю, что ты, подобно всем особам женского пола, слишком долго одевалась либо твой парикмахер не приехал вовремя.

— Ты говоришь, опираясь на свой опыт?

— Разумеется, — ответил виконт. — Ты помнишь, Фредди, ту маленькую балерину, которая никогда не…

Тут он замолк, неожиданно вспомнив, что Джемма теперь его жена и ему не пристало в ее присутствии вспоминать свои прежние увлечения. Поэтому, чтобы скрыть замешательство, он резко спросил:

— Ну, так в чем же причина?

— Ты проиграл свою гинею, — ответила Джемма. — Плати!

Она шутливо протянула виконту свою маленькую ручку, но тот сказал:

— Подожди минуту! Сначала я хочу узнать причину.

— На самом деле, — ответила Джемма, — причиной задержки стал этот обед.

— Обед? — удивился виконт. — Что ты имеешь в виду? Ведь ты едва ли хотела обедать одна! Да, кстати, об обеде — что случилось с Кингстоном и почему за столом прислуживал мой слуга Хокинс?

— Как раз это я и собираюсь сейчас объяснить, — ответила Джемма. — К сожалению, Кингстоны ушли.

— Ушли?! — растерянно воскликнул виконт.

— Мы с Хокинсом не дали им прихватить с собой серебряные подсвечники, — быстро сказала Джемма, словно желая остановить гневные слова, готовые сорваться с его губ.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — воскликнул виконт. — Я, конечно, знал, что Кингстон выпивает, но был уверен в его честности.

— Ты можешь спросить об этом Хокинса; они ушли, потому что испугались, что после твоей женитьбы им уже не удастся так легко обворовывать тебя.

Глаза виконта зловеще прищурились, и Фредди, которому хорошо были известны эти признаки, поспешно сказал:

— Я всегда считал Кингстона темной лошадкой и подозревал, что он питает большую слабость к твоему кларету. Теперь Джемма подыщет вам более исправных слуг, можешь в этом не сомневаться.