Голос сэра Эйлмера вновь сорвался на крик, и он удивился, увидев на губах виконта спокойную улыбку, когда тот ему ответил:

— Я надеюсь, что вы повторите все это, в тех же самых выражениях, перед магистратом. Как я уже сказал, какие бы чувства я ни питал к вашей племяннице, я не могу позволить, чтобы с юной девушкой, почти ребенком, обращались так жестоко и бесчеловечно. Не сомневаюсь, что от этого рассказа у судьи появятся слезы на глазах.

Когда он закончил говорить, наступила тишина. Потом сэр Эйлмер ответил, но уже с некоторой опаской, мелькнувшей в его маленьких глазках:

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Я повторяю вам, — резко заявил виконт, — если вы решите обратиться в магистрат и потребуете, чтобы наш брак был аннулирован, я приведу туда свою жену и покажу всем, как вы с ней обращались. Вы оставили на ее спине достаточно очевидные свидетельства своей жестокости. В этом случае, сэр Эйлмер, весь мир, а главное лондонский свет, в котором вы так стремитесь блистать, увидит, что вы на самом деле за человек.

Голос виконта звучал негромко, но не менее грозно, чем у сэра Эйлмера.

После этих слов в гостиной повисла напряженная тишина. Затем сэр Эйлмер пробормотал несколько неуверенно:

— Пожалуй, что… я немного погорячился. Конечно, если вы сами довольны таким необычным браком, я не стану пытаться его оспаривать.

— Вам нет никакого смысла это делать! — согласился виконт. — К тому же я уверен, сэр Эйлмер, что ваши лошади заждались.

С этими словами он открыл дверь гостиной.

Сэр Эйлмер уставился на него, пораженный:

— Вы что, Окли, вышвыриваете меня из своего дома?

— Вовсе нет, — ответил виконт. — Просто я даю вам понять, что предпочитаю видеть вас не внутри моего дома, а снаружи. Прощайте, сэр Эйлмер!

И тому ничего не оставалось, как удалиться восвояси.

Его лицо побагровело и исказилось от ярости. Тихо бормоча себе под нос проклятья, он быстрым шагом миновал виконта и бросился к выходу.

Не успел он еще спуститься по ступенькам парадной лестницы, как Хокинс с шумом захлопнул за ним двери.

В это время в гостиной виконт прислушивался к его удалявшимся шагам, а Джемма тихо воскликнула:

— Ах, Валайент… какой ты… замечательный, какой храбрый! Спасибо тебе! Я так испугалась, что он увезет меня…

С этими словами она прижала ладони к лицу, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

С веселым смехом и в хорошем настроении виконт и Джемма возвращались домой на Беркли-сквер из гостей, от графини Линкольн, пригласившей молодоженов на ленч. Джемма откинулась на удобном сиденье и наслаждалась быстрой ездой, когда ветер обдувал лицо и играл лентами на ее шляпке.

Известие о том, что виконт Окли женился на мисс Баррингтон, но только не на» той самой «, достигло теперь ушей многих его друзей и знакомых.

Когда они ехали пару часов назад в гости к графине, Джемма не сомневалась, что приглашение было прислано им из чистого любопытства.

Ее догадка подтвердилась, как только она увидела глаза остальных гостей.

Молодожены прибыли немного позже, чем большинство из приглашенных, и, когда дворецкий объявил об их приезде, наступила внезапная тишина, свидетельствующая о том, что темой разговора были именно они, виконт и виконтесса Окли.

Затем, пока хозяйка здоровалась с ними, а затем представляла Джемму своим гостям, девушка постоянно чувствовала на себе взгляды горящих любопытством глаз.

Джемма сознавала, и это придавало ей уверенности, что зеленое платье и шляпка, отделанная лентами того же цвета, очень ей к лицу.

Ее наряд был, разумеется, очень дорогим, однако, слыша адресованные ей комплименты, Джемма думала, что деньги потрачены не зря.

И вновь Джемму засыпали вопросами, почему никто не видел ее в Лондоне прежде, до ее замужества, а также отчего никто не встречался с ней в доме ее дяди.

Ей по-прежнему удавалось уклоняться от прямых ответов, но она не сомневалась, что после их отъезда гости обсудят все сказанное ею до последнего словечка и решат, что все это очень странно и что здесь, без сомнения, скрывается какая-то тайна.

Виконт же упивался вызванной им сенсацией.

Он все больше и больше убеждался, что Джемма превосходно умеет вести себя в обществе, с достоинством и вместе с тем скромно держится с другими леди; видел он и то, что мужчины были явно очарованы ее юной прелестью, которая вполне могла поспорить с яркой красотой ее светловолосой и голубоглазой кузины.