— Я с нетерпением стану ждать вас, мистер Роузбург, — ответил виконт. ***

Возвращаясь домой в наемном экипаже, далеко не таком удобном, как экипаж Фредди, Джемма задумчиво произнесла:

— Он согласится, но вот только я не знаю, сколько нам с него запросить.

— Все, что только можно, — ответил виконт. — Надеюсь, ты понимаешь, во что ввязалась?

— Скажи мне.

— Приорат покажется тебе весьма некомфортабельным.

— Почему?

— Потому что он оказался почти заброшенным во время войны, когда я находился во Франции, а мой отец жил в Лондоне. На ремонт, хотя бы минимальный, из-за лондонской дороговизны не оставалось никаких денег. Впоследствии я почти туда не приезжал, разве только пару раз, и в каждый свой приезд обнаруживал все новые и новые следы упадка и разрушений.

— Как я полагаю, крыша у нас над головой там будет?

— Я надеюсь, что будет, хотя, несомненно, достаточно дырявая.

— Кто присматривал за домом?

— Никто. Я не мог себе позволить держать там оплачиваемых слуг, а тех, что жили там на пенсии, просто просил приглядывать за домом.

— Но там все-таки найдутся кровати и что-нибудь из другой мебели, а также кастрюли и сковороды?

— Я не могу дать полный ответ на этот вопрос, поскольку и сам толком не знаю, — сказал виконт. — Впрочем, да, в комнатах есть мебель, а на стенах висят картины, но все остальное могли съесть мыши или украсть люди.

Наступила долгая тишина. Потом Джемма заметила тихим голосом:

— Но ведь выбора у нас нет? Верно?

— Нет, разве что мы могли бы жить у наших друзей. Ведь там неподалеку находится и дом Фредди.

— Нет! — резко выпалила Джемма.

— Почему ты так сразу ощетинилась?

— Потому что, позволь мне сказать тебе как бедной родственнице, нет ничего хуже, чем ощущать себя обязанной людям и влезать в долги все глубже и глубже. Мне кажется, хотя ты можешь и не согласиться со мной, что тебе нужно будет начать все снова, с нуля, и стоять на своих собственных ногах.

Виконт напрягся, и она это почувствовала. Потом он сказал:

— Ты, Джемма, знаешь, как можно побольнее ударить человека.

— Фредди очень привязан к тебе, — сказала она, — и это очевидно. Однако я уверена, что теперь, когда ты женат, очень многие вещи изменились, ведь ты несешь ответственность не только за себя.

— Я понимаю твою мысль, — сказал виконт, — хотя должен сказать, что, взваливая на себя сладостные цепи Гименея, я как-то не предполагал, что, помимо очевидных обязанностей, принимаю на себя и какую-то иную, моральную ответственность.

— И тем не менее это так, — просто сказала Джемма. — И я считаю, что эту битву нам придется вести самим, собственными силами, не полагаясь на других людей, которые время от времени приходят нам на помощь, даже если они и станут нам ее предлагать. Ведь это наши собственные жизни, и нам самим решать, как мы будем жить.

— Почему-то у меня такое ощущение, что ты не только показываешь мне верное направление, — проворчал виконт, — но и предостерегаешь, куда не следует идти.

— Я не сомневаюсь, что это хорошо известно и тебе самому; я говорю это так, ради собственного спокойствия.

— Приятные слова, но неприятные факты! — заметил виконт.

Взглянув на него, Джемма так и не поняла, сердится он на нее или нет. ***

Тремя днями позже Джемма впервые увидела Приорат Окли, утративший свой статус во время упразднения монастырей Генрихом VIII и приобретенный два столетия спустя одним из прадедов Валайента, которому приглянулось красивое здание.

Впоследствии дом оброс пристройками, но в целом его красота сохранилась неизменной, и, когда перед Джеммой в первый раз предстал Приорат, из ее груди невольно вырвался возглас восторга.

— Какая прелесть! — воскликнула она. — Какой изумительный дом!

Издалека Приорат казался м в самом деле весьма живописным, он возвышался над озером, в котором под сенью старых елей ловили когда-то рыбу монахи.

Построен он был из мягкого серого камня, окна были с частым переплетом, а силуэты узорчатых труб вырисовывались на фоне прозрачного неба.

Весь его облик воплощал собой желание монахов жить спокойной, уединенной жизнью, и Джемма почувствовала, что ей здесь почему-то многое кажется знакомым и что она каким-то странным, невероятным образом сознает, что вернулась к себе домой.

— Ты подожди, скоро увидишь, что там творится внутри, — мрачно произнес виконт, когда они подъехали ближе. Чтобы добраться сюда из Лондона, им вновь пришлось позаимствовать упряжку у приятеля.

Фредди предложил виконту свой экипаж и лошадей, и, хотя Джемма понимала, что им лучше было бы отказаться, однако нанимать экипаж получалось слишком дорого, так что им пришлось смирить очередной раз свою гордыню и просто быть благодарными заботливому и щедрому другу за помощь.

Фредди пришел в восторг, узнав, что они будут жить неподалеку от него, всего в восьми милях, хотя ему с трудом верилось, что они намерены навсегда поселиться в Приорате.