Дело в том, что я отчаянно скучал — мне было необходимо увидеть тебя.

Джемма смутилась и опустила глаза, а он продолжал:

— Мне кажется, я влюбился в тот самый миг, когда в первый раз увидел тебя — испуганную, растрепанную и в то же время невероятно прелестную. И уже жену Валайента… к несчастью.

— Пожалуйста… Фредди, ты не должен говорить со мной так… ты ведь сам понимаешь, не нужно говорить мне такие вещи… я не могу их слушать.

— Почему? Ведь я же не пытаюсь соблазнить тебя и увезти от любящего человека, которому ты была бы необходима.

По дрогнувшим ресницам Джеммы и слабому горестному вздоху, сорвавшемуся с ее губ, он понял, что его слова причинили ей боль.

— Валайент был добр ко мне, — тут же ответила она. — Он спас меня, когда я отчаялась настолько, что убежала из дядиного дома в Лондон, в неизвестность, почти без денег. И я… буду всегда… благодарна ему за это.

— Может, ты и благодарна ему, — сказал Фредди, — а вот он в той же ли мере благодарен тебе за то, что ты делаешь для него? Ты ведь заслуживаешь большего!

— А что особенного я делаю? — спросила Джемма, беспомощно разводя руками. — Разве ты не понимаешь? Ведь если бы он не женился на мне таким немыслимым образом, только ради того, чтобы отомстить Ниобе, он, несомненно, нашел бы себе какую-нибудь другую богатую наследницу! А я для него всего лишь дополнительная обуза.

Они немного помолчали. Затем Фредди произнес совсем другим тоном:

— А если, допустим, я освобожу Валайента от этой обузы? Джемма, ты ушла бы ко мне, если бы я попросил тебя об этом?

Его слова поразили ее. Посмотрев на него широко раскрытыми от удивления глазами, она почему-то прошептала:

— Ты серьезно это говоришь?

— Конечно, серьезно, — ответил он. — Я люблю тебя, ты желанна мне, и клянусь, я могу обеспечить тебе гораздо более счастливую жизнь, чем это способен сделать Валайент. Уж тебе определенно не придется мыть полы или жить в таких развалинах.

Джемма немного помолчала, а потом, ? сказала уже обычным своим голосом:

— Фредди, я всегда буду с нежностью и гордостью вспоминать твое предложение, но ответ, я думаю, известен тебе и так.

— Но почему? Почему ты не хочешь согласиться на мое предложение?

— Истинная причина, помимо всех прочих соображений о моральной стороне вопроса, кроется в том, что я тебя не люблю.

— Ты привыкнешь ко мне и постепенно полюбишь.

Джемма покачала головой:

— Любовь — не привычка. Это нечто иное. Она либо есть, либо ее нет, и ничего тут не поделаешь и не изменишь.

В ее голосе прозвучали безнадежные нотки, из чего Фредди заключил, что она говорила сейчас не только о себе.

— Ты имеешь в виду, — спросил он, — что Валайент все еще влюблен в твою отвратительную, избалованную кузину?

— Конечно. Он может сколько угодно говорить о том, что ненавидит ее, но он постоянно о ней думает и любит так же, как и… всегда любил.

От внимания Фредди не ускользнули тоскливые нотки в голосе Джеммы.

— Кажется, я понял, почему ты мне отказываешь, — медленно сказал он, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Ты любишь его!

Джемма ничего не ответила, и он спросил снова, уже более настойчиво:

— Ты в самом деле его любишь, Джемма? Она сокрушенно вздохнула и опустила голову.

— Да, я люблю его. Думаю, что я любила его всегда, с тех самых пор, когда впервые увидела его, явившегося с визитом к Ниобе. Или, может, когда в первый раз прочитала его письма — полные страсти и любви… Ниоба всегда давала мне их читать… А я воображала, что эти пылкие слова обращены ко мне… Сама я даже не надеялась, что кто-нибудь когда-нибудь напишет мне что-либо подобное…

Не в силах спокойно выслушивать печальную исповедь Джеммы, Фредди встал, прошелся по комнате, потом подошел к окну и уставился невидящим взором на грязный, неубранный двор.

— Итак, я понял, что у меня нет ни единого шанса, — грустно сказал он.

— Конечно, нет, — ответила Джемма. — Ведь ты не захочешь вызвать скандал… сбежав с замужней женщиной… да к тому же с женой твоего лучшего друга! Подумай, что будут говорить в свете! Возможно, Валайент и рассмеется, но все равно… ты погубишь свое доброе имя… я очень и очень хорошо к тебе отношусь, Фредди… и поэтому никогда, никогда не решусь на такой поступок.

— Ты опекаешь меня так же, как и Валайента, — с кривой усмешкой произнес Фредди. — Ах, что за трогательная материнская забота!