— Я рассчитываю, что ты поселишь меня в одной из них.

— Нет!

— Как ты негостеприимна!

— Тебе здесь покажется все очень неудобным.

— Ну, мне не привыкать. На войне было намного хуже.

— Там совсем другое дело. С войны и спросу нет. Ты всегда был очень добр к Валайенту, и я буду чувствовать неловкость, если тебе придется мыться в холодной воде и спать на рваных простынях.

— Если это твои единственные доводы, тогда я остаюсь здесь, и ты ничего не сможешь с этим поделать.

— Ну ладно, — ответила Джемма тоном человека, смиряющегося перед неизбежностью, — но только не жалуйся, если мыши пробегут по твоей постели, когда ты будешь спать, или прогрызут дыры в твоей красивой и дорогой одежде.

— Ты так пытаешься меня напугать, — возмутился Фредди. — А ведь я скучал без тебя, Джемма! К тому же, честно говоря, Лондон сделался невероятно тусклым и благообразным без Валайента.

Джемма тихонько ахнула.

— Только прошу тебя, не говори ему об этом! Он уже почти смирился с тем, что ему придется жить здесь. А поскольку дел нашлось очень много, он пока еще не успел заскучать по Лондону. Если честно, я ужасно опасалась, что это случится на третий же день после нашего приезда.

— Это его собственная вина — что он довел свои финансы до такого ужасного состояния, — заметил Фредди. — Почему он молчал и не говорил мне, что его дела настолько плохи? Сейчас я мучаюсь угрызениями совести, вспоминая все наши экстравагантные траты, без которых мы вполне могли бы обойтись.

— Ну, сожалей не сожалей — сейчас уже ничего не изменишь, так что казниться нет смысла, — ответила Джемма. — Что сделано, то сделано! Валайенту придется учиться жить по средствам, и, хотя я не совсем уверена в результате, мы будем стараться изо всех сил.

Помолчав, она добавила совсем другим тоном:

— С твоей стороны было очень великодушно дать ему денег, которые мы теперь тратим, только я ведь просила тебя не делать этого.

— Я ничего ему не давал, — возразил Фредди, — просто купил у него золотые часы.

— С условием, что вернешь их ему, когда он сможет выплатить эти деньги! — возразила Джемма. — Разве я смогу заставить Валайента осознать, что ему нельзя постоянно рассчитывать на друзей, на то, что они в любой момент придут на помощь, если ты его так балуешь?

В голосе Джеммы послышалась нотка отчаяния, не ускользнувшая от внимания Фредди.

Пока она говорила, он не отрывал восхищенного взгляда от ее лица. «Как мало найдется женщин, — думал он, — которые могли бы выглядеть столь же прелестно и естественно, если бы их застали за таким неприглядным занятием, которое обычно является уделом прислуги».

— Тут у нас случилась замечательная вещь. Впрочем, Валайент сам расскажет тебе про нее, — сказала Джемма, стараясь изо всех сил казаться веселой.

— Ну-ка, расскажи! Мне очень интересно, — тут же откликнулся Фредди.

— Оказалось, что у одного из наших фермеров есть пара жеребцов, и Валайент решил их объездить. Так что, по крайней мере, ему теперь будет на чем совершать прогулки по окрестностям.

— А я как раз собирался предложить вам пару моих лошадей для этой цели, вот только сначала хотел посмотреть, в каком состоянии у вас конюшни.

— Нет, Фредди, — с мольбой в голосе произнесла Джемма, — не нужно! И я думаю не только о Валайенте, но и о тебе. Для нас сейчас хороши и фермерские лошади.

— А если, предположим, жеребец сбросит тебя на землю и покалечит? Разве кому-нибудь будет от этого польза?

— Кстати сказать, я очень хорошая наездница, а поскольку мой отец был беден, я никогда не ездила на таких породистых лошадях, как твои.

— Вот почему мне и хочется предложить их тебе.

— И все-таки я очень прошу тебя не делать этого!

— Ну что ж, Джемма, тебе виднее, — с сожалением произнес Фредди. — Я понимаю, почему тебе это нужно, и восхищаюсь тобой. Я не знаю ни одной женщины, которая в столь плачевной ситуации держалась бы с таким мужеством и достоинством.

Его слова смутили Джемму. Она ответила ему робкой улыбкой и хотела отвернуться, но тут он сказал:

— Господи, и почему именно Валайент, а не я подобрал тебя, когда ты убежала от своего дяди?

— Валайент вовсе даже и не подбирал меня — я сама ему навязалась!

— Как был бы я счастлив, если бы ты навязалась мне!

В голосе Фредди прозвучала странная нотка, заставившая Джемму с удивлением взглянуть на него. Немного помолчав, он добавил:

— Может быть, тебя это рассердит, Джемма, но я скажу тебе истинную причину, по которой я все-таки решил к вам приехать.