ОН. Эффект Барбары Стрейзанд.

ОНА. Эффект Барбары Стрейзанд.

ОН. Господи, какая тупость. Как получилось, что в вашей лаборатории с вашими строгими правилами разгуливает случайный человек и ведет трансляции в интернет.

ОНА. И на старуху бывает проруха.

ОН. Как вы думаете, чем это кончится?

ОНА. Ничем.

ОН. В смысле ничем?

ОНА. Вы напишете ваш отчет. А через неделю про это забудут.

ОН. Алексей перед вами извинился?

ОНА. За что?

ОН. За попытку изнасилования.

ОНА. Это не была попытка изнасилования.

ОН. Вы хотите сказать, что это было обоюдно? То есть вы хотели заняться с ним сексом?

ОНА. Нет. Но я понимала, что рано или поздно это случится.

ОН. Вы это понимали?

ОНА. Да. Это было частью неписанного договора.

ОН. Между кем и кем.

ОНА. Между Алексеем и каждым сотрудником, которого принимают на работу в лабораторию.

ОН. Вы с кем-нибудь это обсуждали?

ОНА. Нам запрещено обсуждать вне лаборатории…

ОН. Я имею в виду, вы с кем-то обсуждали это внутри лаборатории. С кем-то из сотрудников?

ОНА. Нет.

ОН. Нет?

ОНА. Подождите. Кажется, я припоминаю. Я говорила об этом с Таней.

ОН. Это девушка, которая сидит на ресепшене?

ОНА. Да.

ОН. Что именно вы ей сказали?

ОНА. То же, что и вам. Что этот инцидент забудется через неделю.

ОН. Это она первая завела этот разговор?

ОНА. Думаю нет.

ОН. Кто из вас первой завел этот разговор?

ОНА. Она выглядела расстроенной. И озабоченной. Я решила, что это из-за инцидента.

ОН. Почему вы так решили?

ОНА. Глупый вопрос. Служба внутренней безопасности не давала нам житья все эти два дня.

ОН. Что они делали?

ОНА. То же, что и вы. Задавали вопросы.

ОН. Правильно ли я понял, что последние два дня сотрудники службы внутренней безопасности допрашивали вас по поводу инцидента на кухне?

ОНА. Я не знаю, имею ли я право об этом говорить.

ОН. Имеете.

ОНА. Да, так и было.

ОН. И сколько раз это было?

ОНА. Я не считала. Семь или восемь раз.

ОН. И что вы им рассказывали?

ОНА. То же, что и вам.

ОН. За эти два дня вы видели Алексея? Разговаривали с ним?

ОНА. Да, конечно.

ОН. Когда?

ОНА. Сегодня утром.

ОН. Где?

ОНА. В его кабинете.

ОН. И что он вам сказал?

ОНА. Он сказал, чтобы я честно рассказала все, что я знаю.

ОН. Вы запоминаете свои сны?

ОНА. Что за вопрос?

ОН. Ответьте, пожалуйста.

ОНА. Я не знаю. Я сейчас не настроена…

ОН. Вы помните, что вы делали в прошлое воскресенье?

ОНА. Я была дома. Делала уборку и читала книгу.

ОН. Есть одна небольшая проблема.

ОНА. Какая?

ОН. Инцидент на кухне произошел шесть месяцев назад. Алексей сейчас работает в норвежском филиале фирмы. Вы не могли разговаривать с ним сегодня утром в его кабинете. И никаких допросов службы внутренней безопасности тоже не было. По крайней мере в эти два дня точно не было.

ОНА. Вот как.

ОН. Вы не удивлены?

ОНА. Похоже, мир в котором я живу, чуть сложнее, чем мне представлялось.

ОН. Похоже на то.

ОНА. Это не лаборатория?

ОН. В смысле?

ОНА. Я сошла с ума и я сейчас в психушке, а вы мой доктор?

ОН. Нет. Все не настолько запущено. Но у вас есть некоторые проблемы… с вашей памятью.

ОНА. Я действительно работаю лаборанткой?

ОН. Да.

ОНА. Слава богу.

ОН. Что вы помните о своей работе? Нет, не надо. У меня полный допуск. Говорите.

ОНА. Я в белом халате. Я сижу за столом и пью кофе.

ОН. Очень хорошо. Что-нибудь еще? На столе что-то есть?

ОНА. Тетрадь.

ОН. Какая она? Опишите ее?

ОНА. Большая. Такая. Как это называется. Формата А4. Толстая.

ОН. Общая.

ОНА. Что?

ОН. Это называется «общая».

ОНА. Желтая обложка.

ОН. В клеточку или в полосочку? Страницы помните?

ОНА. В клеточку.

ОН. Вы что-то пишете в этой тетради? Карандашом или ручкой?

ОНА. Чернильной ручкой. Чернила голубые. Светлые. Мне нравится этот цвет.