Я думала, что, когда я избавлю человечество от тысячелетнего груза вины, жизнь на планете изменится. Не будет войн. Не будет преступлений. Мы начнем с чистого листа. В конце концов сколько можно тащить за собой нашу вину?

Зачем вы обманываем себя? Мы ищем спасения в религии, но что мы делаем? Что делают все религиозные люди? Таскают у себя на шее орудие пытки с умирающим на нем богом. Они снова и снова обновляют свое чувство вины.

Нас все время объединяют в нации, народы, страны, расы. Зачем? Для того, чтобы взвалить на нас груз коллективной вины.

Вся история искусства — это одна огромная ретравматизация. И ее маховик раскручивается, ее разонанс все сильнее и сильнее. Потому что виной следует расплата, а расплата неизбежно порождает новую вину.

Мне казалось — стоит убрать эту вину, и весь мир впервые за всю историю человечества вздохнет свободно.

Оказалось, все гораздо сложнее. Мозг завел меня в ловушку. Моя собственная вина вошла в мой дом и стала управлять мной.

Я слишком много времени отдавала работе.

Мои отношения в семье разладились. Были определенные сигналы, которые я проигнорировала.

Моя дочь росла без меня.

Мой муж начал пить и изменять мне.

В те редкие моменты, когда мы с ним виделись, мы тут же начинали орать друг на друга. Я предложила ему развестись. Он казался мне досадной помехой. Я была в полушаге от открытия, которое могло изменить всю жизнь на планете.

Но моя собственная вина догоняла меня и убивала меня.

Муж пытался достучаться до меня единственным доступным ему способом. Он начал меня бить. Мне стало опасно появляться дома.

Я понимала, что он делает. Он пытался выбить из меня мою вину. Он был не виноват. Он делал то, что я заставляла его делать. Я знала, на какие кнопки нажимать.

С каждым разом он бил меня все сильнее. Это был вопрос времени — когда он не рассчитает силу удара и убьет меня. Это могло случиться раньше, чем я закончу свою работу.

Я скрывала это от руководства компании. Я понимала, что стоит мне сказать лишь слово — и приедут юристы компании и сделают так, что он близко ко мне не подойдет.

Но я хотела сделать кое-что другое. Я хотела провести опыт. Испытать мое лекарство. Оно было почти готово. Опыты на животных давали очень многообещающие результаты.

Оставалось последнее — опыт на живом человеке.

Мне нужен был человек с очень большой виной.

И я его нашла.

Согласно протоколу, я каждый четверг должна была встречаться с психологом. Он и стал исполнителем моего плана.

Я должна была быть полностью вне подозрений.

С мозгом нельзя договориться. С ним можно только играть. Я вступила в игру.

Влюбить в себя психолога было делом техники. Раз, два, три. Психологи считают себя неуязвимыми. Поэтому с ними проще всего.

План был очень простой. Вы выходное день я ухожу гулять вместе с дочерью. Два грабителя проникают в наш дом и убивают моего мужа. Никаких отпечатком пальцев. Никаких свидетелей. Никаких следов. Украдены деньги и ценности. Виновные не найдены.

Все участники опыта принимали препарат в течение трех недель перед назначенной датой.

Препарат должен быть убрать чувство вины, а следовательно — все возможные препятствия, которые это чувство вины могло создать.

Препарат исключал раскаяние, а следовательно — риск разоблачения после преступления.

Итак, настал назначенный день.

Утром я проснулась, приняла душ, покормила дочь и сказала, что пойду с ней гулять. Муж сидел за компьютером и едва ли услышал то, что я сказала.

Так. Что же произошло дальше.

Да, грабители должны были прийти после 11-ти утра. Их должно было быть двое. Но они пришли в десять часов сорок две минуты. На восемнадцать минут раньше. И их было трое.

Исполнители, которых ты нанял, струсили и проболтались своему знакомому. Они выпивали вместе всю ночь, а утром опохмелились и решили пойти на дело втроем. Ты передал им ключ от квартиры. Они должны были войти в дом и увидеть там одного мужчину. А вместо этого они увидели мужчину, женщину и трехлетнюю девочку. Они поняли, что все идет не по плану, но отступать уже было поздно. Они знали, что в квартире есть деньги, много денег. Они начали пытать девочку на глазах у родителей, чтобы они сказали, где деньги. Родители сказали, где деньги, где драгоценности. Они забрали все. Потом они убили отца и повесили девочку на скакалке А мать связали, изнасиловали и оставили умирать головой в духовке. Зачем они это сделали, я не знаю. Мне кажется, они просто захотели увеличить размер своей вины.

По какой-то случайности я осталась жива, но полностью потеряла память. Одного из грабителей задержали почти сразу. Он ничего не помнил о том, что натворил. Следствие установило, что он был один. Двух остальных так и не нашли.

Мой опыт принес результат. Просто не такой, какой я планировала. В науке иногда такое случается. Мой препарат, вместо подавления вины, нарушил механизм памяти.

Юристы компании нажали нужные рычаги и дело об убийстве расследовали аккуратно и не очень вникая в детали. Мое участие не было раскрыто. Твое соучастие тоже. Понятно, что два других убийцы…