ОН. Митинев и Дурягин.

ОНА. Да. Митинев и Дурягн. Понятно, что они тоже не стремились к участию в вечерних ток-шоу.

После этого шесть лет подряд я мыла пробирки в лаборатории и каждый четверг встречалась с тобой, чтобы показать тебе и компании, что я все еще ничего не вспомнила. Время от времени ты проводил на мне различные опыты, иногда глупые, иногда любопытные. Скажем, инцидент на кухне — это было… ну, забавно.

Воспоминания возвращались. Медленно, но верно. Ты знал, что они возвращаются. Потому что сам ты в конце концов вспомнил все. Но ты не пролежал несколько часов головой в духовке и у тебя на глазах не убили двух человек. И ты не мог быть уверен в том, что я действительно не вспомню о том, что мы с тобой сделали. Ты не мог так рисковать. Поэтому ты и держался за эту работу. Поэтому ты и отправлял начальству обнадеживающие отчеты. Шесть лет ты убеждал их в том, что я вот-вот вспомню формулу лекарства и смогу продолжить работу над ним.

Ты был прав.

Я продолжила работу над лекарством. Это было непросто с учетом того, что за мной наблюдали почти круглосуточно. Возможно, если бы вы мне не мешали, то я справилась бы быстрее.

Вот эта формула. Теперь ты можешь отдать ее компании и сказать, что я им больше не нужна.

Мой опыт закончен.

3. Гостиница

ОНА. Я ждала тебя.

ОН. Я знаю.

ОНА. Он заряжен?

ОН. Да.

ОНА. Положи на стол. Ты не против, если я?..

ОН. Пожалуйста.

ОНА. Ты забыл снять с предохранителя. Вот эта пимпочка слева. Она должна быть… вот так.

ОН. Сначала мне нужно…

ОНА. Ты выяснил по поводу своих ребят?

ОН. Каких ребят?

ОНА. Митенева и Дурягина. Этих придурков, которых ты нанял…

ОН. Да. Митенев попал под машину сразу после нового года. Дурягин умер от рака ноябре.

ОНА. Какая нелепая случайнось.

ОН. Это ведь не случайность, верно?

ОНА. Верно.

ОН. Как и то, что случилось с Шабановым.

ОНА. Как и то, что случилось с Шабановым.

ОН. Я не знаю, как ты это сделала, и не уверен, что хочу знать. Но зачем? Зачем? Неужели ты просто хотела отомстить им?

ОНА. Сам-то как думаешь?

ОН. Если это месть, то почему я до сих пор жив?

ОНА. Ты так в этом уверен?

ОН. В чем уверен?

ОНА. В том, что ты жив. А что, если тебя тоже нет в живых? И все, что ты сейчас видишь и чувствуешь — это твое предсмертное переживание, спрессованное в одно последнее мгновение, за которым — тьма, пустота, тишина, забвение, свобода.

ОН. Они проверяют твою формулу.

ОНА. Это займет какое-то время.

ОН. Месяцы. Даже годы.

ОНА. Годы пройдут до тех пор, пока они поймут, что получили не то, что хотели.

ОН. Не то?

ОНА. Не то.

ОН. Формула не работает?

ОНА. Работает и даже слишком хорошо. Лучше, чем я думала.

ОН. Пфф…

ОНА. Вместо того, что они хотят, они получат то, что им нужно.

ОН. И что же им нужно?

ОНА. То, что получили Шабанов, Дурягин и Митинев.

ОН. Смерть?

ОНА. Лучше.

ОН. Освобождение?

ОНА. Наказание.

ОН. Не уверен, что они этого хотели.

ОНА. Им это было нужно.

ОН. Неужели нет другого способа избавиться от вины?

ОНА. Я думаю, что он есть. Но я его не нашла.

ОН. Как ты смогла… как ты все это организовала?

ОНА. Неважно. Я умею договариваться с людьми, а эти девочки, которых вы ко мне приставили… господи, да это же просто как конфетку отнять у ребенка. Они все были готовы на костер взойти за меня, не то что организовать так, чтобы нужный человек незаметно для себя принял несколько грамм безвкусного и бесцветного вещества.

ОН. Ты дьявол. Ты их отравила.

ОНА. Мое лекарство — не яд. Оно зеркало. Оно смотрит в глубину твоей души и спрашивает тебя — ты виновен, или нет. И если ты виновен — ты понесешь наказание. А если нет — ты будешь свободным.

ОН. Вот как оно работает? Вариативное действие?

ОНА. Да. Оно реагирует на определенный набор гормонов. И если оно видит этот набор —запускает цепную реакцию.

ОН. И тогда человек убивает себя сам? Как Шабанов? Час за часом наносит себе удары до тех пор пока…

ОНА. Он это заслужил.

ОН. Или как бы случайно попадает под машину. Или его тело запускает механизм самоуничтожения.

ОНА. Сам себе судья и сам себе палач.

ОН. И что из этого ждет меня?

ОНА. Ты сам выберешь свое наказание.

ОН. Прости, я забыл, когда я принял твое лекарство?

ОНА. Забыл? Ты не знал о том, что ты его принимаешь. Когда мы сидели в кафе, я незаметно добавила его в твой кофе.

ОН. Вот значит, как.

ОНА. Ты ведь поэтому явился сюда с пистолетом? Ты же понимал, что я на свободе — угроза для тебя. Потому что у меня есть своя вина. А у тебя — своя.