Шрифт:
ОН. Ошибаешься. Моей вины здесь нет. Только твоя.
ОНА. Если нет — значит, ты в полной безопасности.
ОН. Я тебя убью.
ОНА. Нет.
ОН. Почему ты так уверена?
ОНА. Потому что это не имеет смысла. Я тоже приняла свое лекарство.
ОН. Ты так в него веришь?
ОНА. Будем считать, что это еще один опыт.
ОН. Как много у меня осталось… времени.
ОНА. Я не знаю. Недели, дни, часы.
ОН. Не месяцы.
ОНА. Не месяцы.
ОН. Ты ведь с самого начала все знала? Что все будет именно так?
ОНА. Как?
ОН. Они пришли вовремя. Тогда, когда тебя уже не должно было быть дома. Но ты осталась. Ты дождалась их. Зачем?
ОНА. Теперь это уже неважно.
ОН. Чего ты добиваешься.
ОНА. Это просто опыт.
ОН. И что будет, если он будет успешным? Если мы оба погибнем — и ты и я.
ОНА. Если это произойдет, десятки тонн бесцветного и безвкусного вещества попадут в питьевую воду на каждом из обитаемых континентов. Мое лекарство попадет в спиртные напитки, в лимонад, в детскую смесь. Пройдут еще годы, и на земле не останется ни одного человека, который не примет мое лекарство.
ОН. Это сделают девочки, которых ты завербовала в лаборатории?
ОНА. И те, кого завербуют они.
ОН. Но зачем? Зачем?
ОНА. Я же говорила тебе. Человечество должно избавиться от вины. Оно не может идти дальше, таща за собой этот груз.
ОН. Даже сыну божьему это не удалось.
ОНА. Он был всего лишь сын божий.
ОН. А ты?
ОНА. А я ученый.
ОН. Если все виновны, твой опыт закончится гибелью человечества.
ОНА. Человечество не раз оказывалось на краю. Только угроза гибели может заставить его двигаться дальше.
ОН. Но это не просто угроза. Ты не оставляешь людям ни малейшего шанса.
ОНА. Мозг — очень хитрая штука. Лучше всего он умеет приспосабливаться. Когда он поймет, что единственная возможность выжить для него — это избавиться от вины, он от нее избавится.
ОН. Это фашизм. Добежишь до леса под пулеметным огнем — останешься жив.
ОНА. Наоборот. Это гуманизм. Я верю в возможности мозга. И в науку. В прогресс.
ОН. Что если я застрелю тебя прямо сейчас?
ОНА. Это ничего не изменит.
ОН. Я расскажу об этом руководству компании.
ОНА. Тебе придется рассказать и о своей настоящей роли во всей этой… истории.
ОН. Ты хочешь сказать, что, если я избавлюсь от своего чувства вины, я смогу жить?
ОНА. Долго и счастливо.
ОН. А ты что собираешься делать?
ОНА. То же, что и ты. Ждать своего приговора.
ОН. Я ухожу.
ОНА. Ты ничего не забыл?
ОН. Пусть он останется у тебя. Если хочешь, можешь применить его по назначению.
ОНА. Это очень любезно с твоей стороны.
ОН. Пожелай мне удачи.
ОНА. Удачи.
ЗАНАВЕС.
ФОЛКНЕР
Действующие лица:
Он
Она
1. ПРАГА
Гостиничный номер. Он и она входят в номер. Он толкает перед собой две большие сумки на колесиках. У нее в руке карточка и конверт, которые она кладет на стол.
ОН. И, наконец, в-четвертых, в России такой писатель как Фолкнер, был бы просто невозможен.
Она начинают распаковывать сумки и раскладывать вещи. Он ходит по номеру взад и вперед.
ОН. Спроси меня почему?
ОНА. Мне плевать.
ОН. Я объясню тебе, почему. Фолкнер почти всю жизнь прожил в захолустном городке с населением что-то около десяти тысяч человек. Это чуть больше, чем мой родной поселок. Знаешь, что было бы со мной, если бы я прожил бы всю жизнь в родном поселке?
ОНА. Я бы тебя не встретила, и ты бы сейчас не выносил бы мне мозг? Номер, кстати, так себе.
ОН. Зато самый центр. Центрее некуда. Посмотри в окно.
Она выглядывает в окно.
ОНА. Отлично. Автостоянка прямо под окном.
ОН. Красота в глазах смотрящего. Кто-то видит автостоянку, а кто-то — собор… этого… ихнего… основного этого ихнего чувака.
ОНА. Вацлава?
ОН. Почему Вацлава?
ОНА. Основной чувак у них тут Вацлав.
ОН. Нет, другого какого-то. Блин, вчера же смотрел в Википедии, забыл.
Он заглядывает в душ.
ОН. Ванны нет.
ОНА. Нигде не было. С чего бы ей тут быть.
ОН. Я ополоснусь.
ОНА. Сначала инет мне сделай.