О. МИХАИЛ. Я с вами полностью согласен.

ВЕНИК. Вы учите добру, я учу добру. И при этом мы воюем между собой. И когда люди видят, что два добра воюют между собой, они понимают, что это, наверное, два неправильных добра. И где-то, может быть, есть какое-то третье добро — правильное.

О. МИХАИЛ. Может быть, так оно и есть?

ВЕНИК. Вы тоже сомневаетесь, батюшка?

О. МИХАИЛ. Нет веры без сомнения.

ВЕНИК. Я думал наоборот, где сомнение — там нет веры.

О. МИХАИЛ. Именно сомнение делает человека человеком. Сомнение и вера.

ВЕНИК. Странно вы говорите для…

О. МИХАИЛ. Вы думали, я вам буду цитаты из катехизиса шпарить?

ВЕНИК. Да. Если честно, я так и думал. А мы бы с вами даже могли бы быть друзьями.

О. МИХАИЛ. Я и сейчас не вижу к этому никаких препятствий.

ВЕНИК. Вы хотите, чтобы я привел к вам своих братьев?

О. МИХАИЛ. Нет. Не хочу.

ВЕНИК. Нет?

О. МИХАИЛ. Вы научили их трезвости. Вы научили их поддерживать друг друга. Научили защищать друг друга от греха. Если убрать эти ограничители, пружина сорвется и они пустятся в такие тяжкие…

ВЕНИК. Чего же вы хотите?

О. МИХАИЛ. Давайте попробуем жить вместе. Рядом. Помогая друг другу.

ВЕНИК. Давайте попробуем.

Отец Михаил встает. Пожимает руку Венику.

О. МИХАИЛ. Передайте вашей супруге спасибо за чай.

ВЕНИК. Обязательно.

Отец Михаил идет к калитке, останавливается, оборачивается.

О. МИХАИЛ. Мне сказали, вы играли в футбол. Почему бросили?

ВЕНИК. Как-то не до того было.

О. МИХАИЛ. Я, если честно, тоже баловался… А что, может, устроим игру?

Веник улыбается.

ВЕНИК. Можно.

Отец Михаил замечает Лену, которая смотрит на него в окно. Уходит.

18. Обрыв. Вечер.

Слышен шум подъезжающих машин.

Из машины выходят люди, они идут к обрыву. Входят Васильич, Марья Сергеевна, Леонид, Оксана, Лена, еще мужики. Все садятся на траве.

МАРЬЯ СЕРГЕЕВНА. Как здесь хорошо. На свежем воздухе…

ЛЕОНИД. Сердце радуется, глядя на вас, братья и сестры. Я как вспомню, как пьяный в грязи валялся. А теперь чистый, умытый, жена радуется.

Оксана рядом закрывает лицо руками, всхлипывает.

МАРЬЯ СЕРГЕЕВНА. Что с тобой?

ОКСАНА (вскидывается, вытирает слезы). Ничего! (улыбается через силу) Все хорошо, спасибо Братцу.

ВАСИЛЬИЧ. Как бывало, ходили у магазина с похмелья, просили взаймы на пять буханок хлеба. И все ведь понимают, что не на хлеб деньги нужны.

ЛЕОНИД. И сейчас вон некоторые наши дружки так же ползают в грязи и на бутылку просят. Вон Бачина если взять…

ВАСИЛЬИЧ. А некоторые в церковь переметнулись, церковного вина попробовали, на ноздрю попало, снова пьяницами стали.

Молчание.

ЛЕОНИД. Что же это за вера, если с детства людей к вину приучают.

МАРЬЯ СЕРГЕЕВНА. Больно ты знаешь! Русские люди веками верили.

ВАСИЛЬИЧ. И что? Люди веками грешили, вино пили, табак курили, так теперь и нам за ними повторять?

МАРЬЯ СЕРГЕЕВНА. Просто сомневаюсь я…

ВАСИЛЬИЧ. А ты гони сомнения-то, гони их от себя. Укрепляй веру молитвой.

Входит Веник, открывает книгу.

ВЕНИК. Здравствуйте, братья и сестры.

ГОЛОСА. Здравствуй, брат.

ВЕНИК. Сегодня четвертое июля, нынешнее Евангелие из 8-й главы Матфея читается так: «Когда вошёл Иисус в Капернаум, к Нему подошёл сотник и спросил Его: «Господи! Слуга мой лежит дома в расслаблении и жестоко страдает. Иисус говорит ему: «Я приду и исцелю его». Тогда Иисус сказал, и доныне Его Слово говорит: «Я приду и исцелю его». Подобно тому, как сотник просил, так и мы будем просить Христа и ревновать о Его Словах Евангелия. Тогда они взойдут к нам и исцелят нас от всякого расслабления.

ВСЕ. Спасибо!

ВЕНИК. Сотник сказал: «Господи, я не достоин, чтобы Ты вошёл под кров мой; но скажи только Слово, и выздоровеет слуга мой. Ибо я и подвластный человек, но имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: „пойди“, и идёт, и другому: „приди“, и приходит; и слуге моему: „сделай то“, и делает». Услышав сие, Иисус удивился и сказал идущим за Ним: «Истинно говорю вам, и в Израиле не нашёл Я такой веры» И сказал Иисус сотнику: «Иди и, как ты веровал, да будет тебе». И выздоровел слуга в тот час.