Шрифт:
Входят Вера и Нахабин.
ОЛЬГА. О, здрассте. А отца вы где потеряли? Уже не стесняетесь среди бела дня…
ВЕРА. Оля, ты что себе позволяешь?
НАХАБИН. Николай Иванович в больнице.
ВЕРА. С ним все в порядке, не беспокойся.
ОЛЬГА. Чего там у него, опять печень? Пить надо меньше.
ВЕРА. Татьяну увезли по скорой.
НАХАБИН. У нее угроза выкидыша.
ВЕРА. Подробности ей знать необязательно. С Татьяной и с ее ребенком все будет хорошо. Папа поехал с ней.
ОЛЬГА. Почему папа? Веник-то где?
ВЕРА. Уехал в Москву сруб продавать. Очень на него похоже.
ОЛЬГА. Один уехал?
ВЕРА. Конечно один. Кто теперь с ним поедет.
Ольга уходит.
33. НАТ. ДОРОГА. ВЕЧЕР.
По дороге едет грузовик Веника.
34. ИНТ. КАБИНА. ВЕЧЕР.
Веник и Вороненок молча смотрят на дорогу.
35. НАТ. У АВТОСТАНЦИИ. ВЕЧЕР
На скамейке сидит Ольга. Она долго молча смотрит на дорогу. Появляется Лена. Она садится рядом с Ольгой. Некоторое время они молчат, потом Лена начинает тихонько бормотать про себя. Ольга косится на нее, потом снова смотрит на дорогу. Лена повторяет все громче и громче.
ЛЕНА. Господи Дорогой Братец! Враждующих всех примири, жестоких смягчи, грешников прости, болящих исцели, слабых укрепи, нарушивших вразуми. Господи, холодных согрей, голодных накорми, жаждущих напои, бесприютных приюти, рассеянных собери, сбившихся с дороги возврати, слепым дай зрение, скорбящим утешение, надежду кто духом упал, мертвым воскресенье…
Темнеет.
Москва, январь-сентябрь 2010 года.
Адреналин
Огромное спасибо Алексею Вишне (polittechno) за песню, которая с трех нот возвращает меня в мой снежный городок.
Юля
Вера
Оксана
Комендантша
1
Комната в общежитии. В комнате темно, а за окном — свет фонарей. Внезапно начинает орать сигнализация — истошные электрические звонки. Три звонка подряд — пауза, три звонка — пауза. Из коридора слышны крики и топот ног. Распахивается дверь и в комнату вбегает Вера в зимнем пальто. Она быстро запирает дверь изнутри. Сдергивает с кровати покрывало, подбегает к окну, залезает на подоконник и завешивает окно покрывалом, цепляя специально сделанные по краям покрывала петельки на вбитые в раму гвозди.
Затем она спускается с подоконника и включает настольную лампу. Становится виден шкаф и стол у двери. На столе — будильник, радио, стаканы, тарелки, книги. У окна — две составленные рядом в траходром кровати. На стене висят две полки с книгами. Вера подходит к двери, прислушивается. Сигнализация замолкает. Топот ног и крики стихают. Вера снимает пальто и убирает его в шкаф. Закрывает шкаф, потом снова открывает его и достает из кармана пальто сигареты. Сует одну в рот, потом достает и держит в руке. Поворачивается к столу, берет другой рукой стоящий на столе чайник, встряхивает его. Он пуст.
ВЕРА. Яти-колоти!
Ставит чайник, кладет сигарету на стол. Из-за двери доносится торопливый стук. Стучат в соседнюю дверь.
ГОЛОС ДЕВУШКИ. Впустите меня, пожалуйста. Я не успела. Впустите меня.
ВЕРА. Попала, дура.
ГОЛОС ДЕВУШКИ. Я из сто семьдесят третьей.
ВЕРА. Да что ж ты будешь делать.
Теперь стучат в ее дверь.
ГОЛОС ДЕВУШКИ. В наше крыло не пройти, там все перекрыли.
ВЕРА. Ага, щас.
Девушка идет дальше и стучит в следующую дверь.
ГОЛОС ДЕВУШКИ. Откройте, пожалуйста.
Вера подходит к двери, открывает ее. Выглядывает в коридор.
ВЕРА. Тш.
Вера несколько секунд смотрит в коридор.
ВЕРА. Тш.
Вера выбегает в коридор и возвращается, ведя за руку девушку в халате, Оксану. Запирает дверь. Усаживает Оксану на кровать, сама садится на стул у стола.
ОКСАНА. Я из сто семьдесят третьей.
ВЕРА. Тихо.
Вера поворачивается к двери.
По коридору кто-то пробегает. Через несколько секунд — топот нескольких ног. Выкрики — «вон он», «держи суку», «козел, в умывалку побежал». Слышен грохот разбиваемого стекла. Крик «Балин, я руку расхреначил!». Несколько ударов. Тишина.
ВЕРА (Оксане) Чего?
ОКСАНА. Я из сто семьдесят третьей. Я не успела…
ВЕРА. Тихо!
По коридору проходят несколько человек. Мужские голоса — «как я его, а?», «елки, кровищи-то сколько», «да это я руку расхерачил о раковину», «на, платком перевяжи», «балин, он у тебя обспусканный весь». Голоса затихают.
ВЕРА (Оксане) Чего?
ОКСАНА. Я из сто…
ВЕРА. Заколебала ты со своей сто семьдесят третьей. Ты что, с физвоза?
ОКСАНА. Да.
ВЕРА. Оно и видно. Что, сигнал не для тебя давали?