СМОЛА. Она в процедурную ушла. Процедуры делает одному больному.

УЧИТЕЛЬНИЦА. Я схожу, поищу ее, а ты пока с ребятами пообщайся.

Учительница уходит. Молчание.

ОХОТНИКОВ. Ну что?

СМОЛА. Ничего.

ОХОТНИКОВ. Заложил Леху?

СМОЛА. А зачем мне его защищать?

ЛЕХА. Вот гад, а? Родаки с ума сойдут.

ОХОТНИКОВ. Ладно. Выйдешь, тогда поговорим. (Касается щеки.) И за это тоже ответишь.

СМОЛА. Хоть сейчас.

ОХОТНИКОВ. У тебя башка и так пробита. Сдохнешь еще или с ума сойдешь.

СМОЛА. Тогда идите отсюда. (Бачину.) А ты расслабься. Ничего я никому не сказал.

ОХОТНИКОВ. В общем, ты выздоравливай скорее. Мы тебя ждем.

БАЧИН. Э, Миха, он же не сказал никому.

ОХОТНИКОВ. Ну и что? Апельсин хочешь?

Охотников достает из пакета апельсин. Остальные тоже берут по апельсину. Последний — Леха. Он смотрит на остальных и засовывает руку в пакет. Охотников смотрит на него, подбрасывая свой апельсин. Леха оглядывается на Смолу и вынимает руку из пакета.

ЛЕХА. На хрен, у меня аллергия на них. Прыщи по всей роже.

Охотников начинает напевать «Куда идет король — большой секрет», поворачивается к двери и выходит. Остальные тянутся за ним. Последним выходит Леха.

У двери кто-то скребется. Смола встает, подходит к дверям палаты. Открывает и отшатывается. В дверях стоит Галя.

ГАЛЯ. Привет!

СМОЛА. Дура, блин, напугала!

ГАЛЯ. Будешь опять обзываться — я вообще уйду.

СМОЛА. Ты через приемный покой прошла? Этих не встретила?

ГАЛА. Они там, в приемном покое. Развлекаются.

Из коридора доносится мерзкий писклявый голос: «Ох, рано встает охрана», потом смех.

ГАЛЯ. Я через окно залезла. Открыто было.

СМОЛА. Заходи. А то увидят.

ГАЛЯ. Ну и что?

СМОЛА. Да так.

Галя входит в палату. Смола закрывает дверь. Галя осматривается

ГАЛЯ. А ты один тут? Роскошно.

СМОЛА. Мужик лежал, выписался днем. Завтра подселят кого-нибудь. Если хочешь, оставайся на ночь.

ГАЛЯ. Ага. Щас. Я вообще к тебе по делу пришла.

СМОЛА. Ну.

ГАЛЯ. Охотников по всей школе рассказывает, как он будет тебя бить.

СМОЛА. Я в курсе.

ГАЛЯ. Ты правда рассказал про Бачина?

СМОЛА. Ничего я не рассказал. Типа, случайно упал.

ГАЛЯ. Это хорошо. Я им все объясню.

СМОЛА. Не надо.

ГАЛЯ. Почему?

СМОЛА. Не лезь. Это мое дело.

ГАЛЯ. Но ведь они…

СМОЛА. Тебе-то что? Не буду я оправдываться. Пошли они к лешему.

Пауза.

ГАЛЯ. Смола.

СМОЛА. Ну.

ГАЛЯ. Я все думаю. Про корову эту.

СМОЛА. Чего про нее думать?

ГАЛЯ. Непонятно как-то. Понимаю — лодку или машину. Или дракона. Красиво.

СМОЛА. Корова — тоже красиво. Я б тебе рассказал, да ты не поймешь.

ГАЛЯ. Это почему я не пойму? Смола, я же и обидеться могу.

СМОЛА. Ты же в наш садик ходила? Помнишь, в садике у нас были уроки лепки? Я еще их называл — «уроки репки».

ГАЛЯ. Да, что-то помню. Из пластилина лепили.

СМОЛА. Да что пластилин. Пластилин — фигня, для детей. Один раз нам глину принесли настоящую.

ГАЛЯ. Не помню.

СМОЛА. А я помню. Я слепил корову. Корявую такую, с ногами, с рогами. Потом глина подсохла, и нам дали краску. Я ее покрасил — сначала белой краской, а потом такие черные пятна сделал. На морде и на спине.

ГАЛЯ. И что, красиво получилось?

СМОЛА. Красиво. Я в жизни никогда ничего не видел красивее той коровы. Такой белый цвет… и запах глины.

ГАЛЯ. Она у тебя сохранилась?

СМОЛА. Неа. Воспитателка все наши поделки собрала и поставила в шкаф, за стекло. А я свою корову втихаря из шкафа вытащил и домой унес. Положил в карман куртки, чтобы никто не заметил. Дома достал — а у нее все ноги обломались и голова.

ГАЛЯ. Обидно.

СМОЛА. Самое обидное — если бы я ее не украл, она бы, может, до сих пор в том шкафу стояла.

ГАЛЯ. Поняла! Теперь ты решил эту корову вылепить из снега?

СМОЛА. Так да. Снег и так белый, его красить не надо. Только немного черной краски мазнуть.

ГАЛЯ. Я… я бы хотела посмотреть на эту твою корову. Жалко, что ты ее не слепил.

СМОЛА. Жалко. Слушай, прикинь, ко мне мент приходил…

ГАЛЯ. Он в школу тоже приходил.

СМОЛА. Да не в этом дело. В общем, я случайно услышал, как он врачиху клеил.