Так что к прибытию его сиятельства ленч был заказан, а вино уже охлаждалось на льду.

Для них специально накрыли стол в отдельном кабинете.

Все оказалось очень вкусным.

Когда они покончили с трапезой и официанты удалились, маркиз сказал:

— А теперь, до того как мы отправимся в заключительный этап нашего путешествия, вот вам чек, о котором я говорил. Храните его до возвращения в Англию, затем получите по нему деньги через свой банк. Полагаю, ваш отец пользовался услугами какого-нибудь банка. Если, конечно, вы не имеете собственного счета.

Клодия ничего не ответила, лишь молча, с некоторой неохотой взяла конверт, протянутый ей маркизом.

Затем он выложил на стол немного наличных денег.

— Здесь пятьдесят фунтов в испанских песетах и пятьдесят английских фунтов.

— Но… мне… не нужны они… — поспешно возразила Клодия. — Вы… и так уже дали мне достаточно…

— Поскольку вы моя жена, — невозмутимо объяснил маркиз, — горничные, приставленные к вам, будут ожидать щедрых чаевых. К тому же у вас должно быть достаточно денег на любые покупки.

Его доводы были убедительны и логичны, хотя Клодия раньше и не подумала об этом.

Немного смущаясь, она медленно собрала деньги и положила их в сумочку вместе с конвертом, где лежал чек.

— Кстати, — заметил маркиз, — вот еще о чем надо не забыть. Вы отправились за границу без своей собственной горничной, так как она подвержена морской болезни. Когда мы были на яхте, о вас заботился мой камердинер.

Клодия улыбнулась.

— Надеюсь, я не буду страдать морской болезнью!

— Мы узнаем это, только когда я повезу вас назад в Англию. Но моя яхта отлично приспособлена к морским переходам, и я удивлюсь, если даже в Бискайском заливе вам станет плохо.

— Я чувствовала себя нормально на лайнере, в открытом море, — старалась заверить его Клодия, — а море было тогда очень неспокойное!

После этого разговор как-то не клеился почти до самой Севильи.

Когда до города осталось всего несколько миль, маркиз неожиданно обратился к ней:

— Я думаю, Севилья покажется вам одним из немногих городов в мире, который действительно соответствует сложившимся о нем представлениям.

Клодия вопросительно посмотрела на своего спутника.

— В нем присутствует ощущение музыки и цвета, ощущение joie v'wre, «радости жизни, жизни играючи»— в этом его особенность.

Вы увидите жителей Севильи, которые сидят в кафе за стаканом хереса или выкуривают сигару, одновременно разглядывая снующих мимо них прохожих.

Подумав немного, он добавил:

— Помнится, кто-то сказал, что они живут, следуя арабской мудрости, которая гласит: «Жизнь гораздо короче, чем смерть». Они решительно настроены наслаждаться каждым мгновением жизни, прежде чем смерть настигнет их.

Клодия совсем не ожидала услышать от него подобных речей.

Получалось, он обладает той степенью восприимчивости и чувствительности, которую она не предполагала обнаружить в англичанине.

Когда они подъехали ближе к центральной части города, она поразилась ширине улиц, обсаженных деревьями.

Бросила мимолетный взгляд на здания, которые принадлежали еще мавританским правителям до того, как святой Фердинанд отвоевал у них Севилью.

Маркиз сказал ей, что дворцы арабских правителей также служили им крепостями.

— Снаружи, — объяснил он, — вы видите только громады глухих стен, защищавших их от врагов. Но внутри обнаружите изящно украшенные интерьеры, причем во многих остались нетронутыми мусульманские мотивы.

— Мне еще никогда в жизни не было так безумно интересно! — воскликнула Клодия.

Маркиз был умилен ее восторженностью и детской непосредственностью.

Дворец принца в самом центре города, окруженный большим парком, поражал своим великолепием.

Несколько слуг приветствовали их, стоя на ступенях лестницы.

Когда они вошли в огромный торжественный зал, Клодия обратила внимание на прекрасную лепнину и лазурные azulejos — глазурованные керамические плитки.

Они миновали несколько комнат, прежде чем достигли огромной гостиной, где их ожидал сам принц Карлос Алькал.