Клодия украдкой разглядывала люстры, резные позолоченные столы, огромные, в золотых рамах зеркала, расписной потолок с изображениями богов, богинь и купидонов.

Потом она посмотрела на высокого, темноволосого человека и поняла, какой ответственный момент наступил для маркиза.

Ему предстояло объяснить принцу, что он приехал не один, а также обосновать неожиданную для всех женитьбу.

Как только они вошли в комнату, принц направился к гостю, протягивая руку.

— Мой дорогой маркиз! — приветствовал он его. — Мне доставляет наслаждение видеть вас у себя дома! Хочется верить, что ваша поездка оказалась не слишком утомительной.

Маркиз прищелкнул каблуками и, отвесив поклон, достойный встречавшего его члена королевской фамилии, сказал:

— Не могу выразить своего восторга, ваше королевское высочество, от пребывания здесь.

Надеюсь, вы не рассердитесь на меня за то, что я без предупреждения привез с собой очень близкого и дорогого мне человека.

Принц удивленно поднял брови.

Клодия присела в низком поклоне, а маркиз продолжал:

— Позвольте, сэр, представить вам мою жену.

Клодия отметила про себя, как превосходно владеет собой принц, учитывая тот удар, который нанесли ему слова гостя.

Лишь на мгновение оцепенев, он спокойным голосом произнес:

— Какая неожиданная новость для меня, Датфорд! Я всегда считал вас неисправимым, закоренелым холостяком!

— Так оно и было, пока я не встретил Клодию, — ответил маркиз. — Мы поженились очень тихо незадолго до моего отъезда из Англии, поскольку ее близкая родственница очень серьезно больна и мы опасались, что Клодии придется надеть траур на целый год.

— Что ж, вас можно понять, — заметил принц.

— Я думал, что буду вынужден оставить жену у постели больной. Но, к счастью, родственница неожиданно почувствовала себя лучше, и моя жена, хоть и в самую последнюю минуту, получила возможность отплыть со мной.

— Я весьма рад приветствовать вашу жену и поздравить вас с бракосочетанием.

Сказано это было весьма любезно.

Но Клодия безошибочно уловила разочарование в глазах принца.

Спустя несколько минут к ним присоединилась его дочь, принцесса Луиза.

Клодия тотчас поняла опасение маркиза быть соединенным узами брака с этой молоденькой испанской принцессой.

Она оказалась нисколько не симпатичной, но умела преподнести себя в соответствии с тем положением, которое занимала в обществе.

Ее, очевидно, предупредили о намечаемом сватовстве маркиза.

Поэтому, как только Клодию представили как его жену, принцессе с трудом удавалось скрывать разочарование во взоре и утаивать, что она не слишком благосклонно относится к гостье.

Так как Клодия испытывала к ней некоторое сочувствие, она старалась быть с принцессой Луизой насколько возможно приветливой и доброжелательной Она оживленно превозносила красоту апартаментов принца Карлоса.

В конце концов принцесса Луиза успокоилась.

Когда подошло время переодеваться к обеду, она уже без умолку рассказывала Клодии о чем-то по-французски, поскольку владела этим языком намного свободнее, нежели английским.

Принц говорил по-английски очень хорошо, а Клодия, к счастью, прекрасно владела французским.

Ее мать проявила завидную настойчивость, убеждая Клодию в школе в первую очередь уделять внимание именно французскому.

Принцесса Луиза сама отвела Клодию наверх, чтобы показать отведенную ей спальню.

— Поскольку мы вас не ждали, — объяснила она, — эта комната предназначалась маркизу, но теперь она станет вашей, а он воспользуется соседней гардеробной.

Большая комната была изысканно обставлена, как и остальная часть дворца.

Во всем угадывалось влияние мусульманского востока, смешанного с пышной испанской роскошью.

В угоду маркизу, который, по разумению принца, должен был оценить этот жест, на стенах были развешаны картины Веласкеса, Гойи и Караваджо.

Багаж, прибывший незадолго до их приезда, уже распаковывался.

— Я догадалась, что маркиз привезет с собой кого-то, — призналась принцесса Луиза, — но не стала ничего говорить папе, чтобы не выводить его из себя. Он не любит неожиданностей.

— Надеюсь, он уже не очень сердится на моего бедного м-мужа… — сказала Клодия. — Ему так хотелось посмотреть лошадей вашего отца, а если его королевское высочество будет сердиться, это омрачит наше пребывание здесь.