— Папа никогда долго не сердится, — успокоила ее принцесса Луиза, — а я довольна вашим приездом.

— Я в восторге, что попала сюда! — улыбнулась Клодия.

Принцесса улыбнулась в ответ и ушла к себе.

Клодия услышала, как маркиз вошел в соседнюю комнату.

Она стала гадать, зайдет ли он к ней поговорить.

Но две горничные уже ожидали ее, чтобы помочь раздеться.

После того как она вымылась в ванне, специально принесенной в ее комнату, она выбрала для обеда самое шикарное из своих вечерних платьев.

Она вспомнила, как однажды мама сказала:

— Первое впечатление — самое важное.

Горничная уложила ей волосы и, дока Клодия рассматривала прическу в зеркале, спросила ее:

— Вы наденете украшения, сеньора?

Клодия подумала, что, как жене маркиза, ей следовало бы иметь такие же дорогие украшения, как у ее крестной матери.

Бриллиантовые и сапфировые ожерелья, гарнитуры из чистейших изумрудов.

Помимо этого, множество браслетов, колец и сережек, сверкающих драгоценными камнями.

Ей придется рассказать историю, будто она уезжала в такой спешке, что даже забыла шкатулку с драгоценностями.

Однако перевести это на испанский для горничной оказалось весьма непростой задачей.

Поэтому она открыла небольшую шкатулку с мамиными украшениями.

Торопливо надела колечко с тремя бриллиантами.

Совсем не похоже на маркиза, подумала она, не вспомнить, что ей необходимо «обручальное» кольцо.

Спереди на лифе платья она закрепила бриллиантовую брошь и надела жемчужные сережки.

На шею ей надеть было нечего.

Оставалось надеяться, что это не слишком бросится в глаза.

Стоило ей только подумать, не будет ли маркиз сопровождать ее в обеденный зал, как раздался стук в дверь и принцесса Луиза крикнула:

— Можно мне войти?

— Конечно, входите! — пригласила ее Клодия.

В своем вечернем платье, умело скрывающем недостатки фигуры, принцесса выглядела гораздо привлекательнее, чем при их первой встрече.

Луиза была крепко сколоченная молодая девушка с широкими талией и бедрами.

Вечернее платье очень ей шло.

Высоко поднятые волосы были волнообразно закреплены на затылке.

Для незамужней девушки количество украшений на ней казалось чрезмерным.

— Вы готовы? — спросила принцесса. — Надеюсь, вы не станете возражать, если я провожу вас в гостиную, где все соберутся перед обедом?

— Весьма любезно с вашей стороны.

— У вас очень красивое платье! — отметила принцесса.

— Благодарю вас, оно куплено на Бонд-стрит, в Лондоне, — объяснила Клодия и с благодарностью вспомнила щедрость своей крестной.

— Но на вас нет никакого ожерелья! — внезапно воскликнула принцесса, даже не задумываясь об этикете.

— Я как раз упрекала себя за то, что забыла взять с собой большую шкатулку с украшениями; ведь до последнего момента я не предполагала сопровождать мужа в этой поездке из-за болезни бабушки.

— Я так довольна вашим приездом, — созналась принцесса, — что с большим удовольствием выручу вас. Мне не позволяют носить кое-какие матушкины украшения, пока я не вышла замуж.

Клодия колебалась.

— Но ваш отец может счесть это… дерзостью с моей стороны.

Принцесса Луиза рассмеялась.

— Да неужели он сумеет вспомнить или узнать мамины украшения? У нее их было столько…

Ждите меня здесь! Я принесу для вас ожерелье.

Она убежала.

А Клодия никак не могла решить, рассердится на нее маркиз или нет и стоило ли ей принимать предложение принцессы.

Однако можно было надеяться, что он смягчит свой гнев, если она будет выглядеть так, как должна выглядеть его жена.

Принцесса вернулась очень скоро.

— Я принесла вам аквамариновый гарнитур мамы, он великолепно подойдет к вашим глазам.

Она закрепила ожерелье на шее Клодии.

Потом сняла ее жемчужные сережки и заменила их на большие серьги, украшенные аквамаринами и бриллиантами.

Гарнитур завершали соответствующие браслет и кольцо.

Клодия догадалась повернуть кольцо с тремя небольшими бриллиантами так, чтобы оно походило на обручальное.

Аквамариновое кольцо было надето поверх «обручального».