Михаил с любопытством скосился. Его всегда интересовали реалии посещаемых ими миров. Да и отвлечь пожилого человека не помешало бы. Хреново он выглядел.

— Куплена? А зачем, не проще арендовать?

— Не здесь, Миша. Таки я и купил очень не задорого.

— Криминал небось?

Натан Иосифович пошлепал по привычке губами и нехотя согласился:

— Все мы грешны. Но кто ж знал, что уходить придется вот так. И юрист у меня заряжен на продажу…Но в городе лучше нам не появляться.

— Вы нам дарственную сделайте, а мы продадим, — заржал сидевший позади Семен.

— Я, молодой человек, не хочу губить ваши юные души.

— Здесь поворачиваем?

— Да. Тут хорошая дорога, я депутату местному на выборы пожертвовал. Дом крайний, ближний к лесу.

Михаил улыбнулся:

— Умно. Выезда тоже два?

— А то ж!

Дом был простым и далеко не новым, но довольно крепким. Михаил заехал с заднего двора, встав сразу мордой на выезд. Натан Иосифович тут же пошел к соседу разузнать о делах, а парни начали выгружать сумки со съестным и одеждой. На кухне имелся баллон с газом, потому хозяйственный Семен сразу поставил на плиту воду. Жутко хотелось есть и выпить чаю.

— Все тихо, ребятки. Сидим на попе ровно!

— Сосед как?

— Мировой мужик. Я ему пузырь выдал, а он с нами свежими огурчиками и помидорами поделился.

— О, закусь! Слышь, дядя Натан, накатить бы? Мы тут видели в сумке.

— Нет-нет, это для бартера. А нам, — мужчина достал фирменный пакет, — вот эту. Голова болеть не будет.

— Вы водку пьете?

— После такого только её родимую.

— Понял. Без базара!

Семен шустро сварил макароны с тушняком, сумев сообразить нечто вроде томатного соуса. На плите уже закипал чайник, на столе появилась «походная» сервировка. В доме нашлись хрустальные рюмки и стаканы. Народ когда-то копил посуду на черный день, но тот пришел и здорово поменял ценности.

— Не чокаясь и без тостов.

Выпили, закусили. Михаил под изумленным взглядом хозяина намазал толстый кусок хлеба горчицей, затем положил сверху ряд шпротин.

— Не удивляйтесь. У Михи странные вкусовые рецепторы.

Натан Иосифович, не дожидаясь остальных, налил еще, одним махом выпил и уставился на парней:

— А вы, вообще, кто, пацаны?

Михаил оторвался от бутерброда:

— Этот вопрос к чему сейчас?

Пожилой комбинатор вздохнул и потянулся за огурцом:

— Только не говорите, что убивать людей для вас, как два пальца об асфальт! Вы нервничали, но не более. Я же целую жизнь прожил и разных людей видел. Хотите сказать, что обычные ходоки?

— Дядя Натан, на такую работу абы кого и не берут.

— Тоже правильно, — Вайсбейн некоторое время закусывал, потом снова налил. — Помянем, что ли, усопших. Не держу на них зла. Просто оказались не в нужном месте в неположенное время.

— За это можно бахнуть, — согласился Семен, но его напарник махнул стопарь молча.

Они еще немного посидели, поговорив ни о чем, затем неожиданно Натан Иосифович вырубился.

— Потащили его в спальню.

— Дальше что?

— Будем по очереди дежурить. Водка меня один фиг не берет, попробую ментовскую рацию через переходник подключить, волну послушать. Ты первым иди спать, тебя вечно по вечерам рубит.

— Ага, — Михаил широко зевнул. — Тут наверху чердак, окна во все стороны неспроста пробиты. И за соседом внимательно понаблюдай. Не нравится мне все это.

— С золотишком вечно проблемы.

— Так сейчас у нас лишь резаная бумага осталась.

Семен немного промолчал, после чего выдал:

— Не надоело еще бегать на побегушках?

Сонный напарник удивленно обернулся:

— Ты уже готов к работе резидентом? Сеня, да кто нам доверит?

— Я не про это, а вольную охоту.

Михаил замер, потянулся за бутылкой и лишь после выпитой стопки ответил:

— Давай поговорим об этом тогда, когда окажемся в безопасном месте.

Семен пристально посмотрел на товарища:

— Хорошо.

— Где этот шлемазл? Кто должен был дежурить утром?

Семен с усилием разлепил глаза и щурился от бившего прямо в лицо утреннего солнца.

— Так, Миха. А в чем дело?

— Где он?

— Наверху должен быть. Я ему термос с кофием оставил.

— Да что б тебя!

Через минуту пожилой мужчина кубарем катился вниз, причитая: