Внезапно исчезают все лишние звуки, вновь слышится лишь гул двигателя яхты. Тимур словно очнулся, замирает на месте и запускает пальцы в волосы. Дышит часто и прерывисто. На его лице выступает гримаса боли и я не выдерживаю, подхожу к нему и обнимаю со спины. Ласково жмусь к нему, желая успокоить. Усмирить его внутреннего зверя.

В первое мгновение он напрягается всем телом, мне кажется что вот-вот и сбросит с себя мои руки, но он разворачивается ко мне, обнимает, бережно так, словно боится причинить мне вред, зарывается носом в мои волосы. Я упираюсь ладонью в его грудь, ощущаю с какой силой грохочет его сердце. Готово в любую секунду пробить грудную клетку. В этот момент мы с ним ослабленны как никогда. Выброшены на берег, со своим горем, которое не имеет срока давности.

– Если ты из-за мамы то прости, а если из-за ребенка, то я давно пережила это. Не хочу ворошить прошлое, и тебе не советую, – произношу я тихо и почти не вру.

– Невозможно просто взять и выбросить такое из головы. Нашему ребенку могло уже семь лет быть, – глухо произносит он, делая резкий вдох.

– Думаешь, я не знаю этого? – выходит немного резче, чем рассчитывала, но его боль сейчас не сравнима с тем, что чувствовала я в прошлом и чего лишилась. У него – отголоски, а внутри меня настоящий ад.

– Не злись, Майя, просто не могу простить себе, что был таким олухом – целует меня, а потом отстраняется и смотрит на меня теперь уже серьезно. – Когда вернемся домой мне нужно тебе рассказать кое-что важное. Не знаю как ты это воспримешь, но в даном случае мне стоит быть честным с тобой.

После его слов я начинаю заметно нервничать. Я понимаю, что мне не понравится сказанное им. И я понятия не имею что это может быть.

– Говори сейчас, я готова. Что бы там ни было.

– Нет, – качает он головой, – у нас и так насыщенный новостями день. Нужно еще с вчерашним эфиром что-то решить. Дать опровержение, например.

– Давай организуем благотворительный ужин. Я могу заняться этим. Пригласим прессу, покажем, что слухи неправдивы и мы с тобой настоящая семья, – мягко предлагаю я, потому что и в самом деле хочу помочь. В том что случилось чувствую и свою вину. Ведь мать моя.

– Хорошо, так и сделаем. Я пойду обговорю дальнейшие действия со своим пиар-менеджером и Лилей, а ты собирайся, через полчаса прибудем к берегу, домой сегодня полетим.

Я выдавливаю из себя улыбку и возвращаюсь в каюту. Среди брошенных на полу наших вещей и смятых простыней нахожу телефон и набираю мать. Этот звонок нельзя откладывать. Хорошо, что внутренне я успела немного остыть, иначе наговорила бы ей много лестных слов.

Она отвечает не сразу. Приходится звонить раз за разом, прежде чем в динамике слышится родное:

– Да, Майя?

Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы не сорваться сразу.

– Мама, привет. Ты, наверное, догадываешься по какому вопросу я звоню?

Короткая пауза, после которой мама капризно заявляет:

– Майя, у меня нет времени играть в гадалки, у меня самолет через четыре часа, а я не могу подобрать купальник. Улетаю на Мальдивы сегодня.

– За какие деньги, позволь поинтересоваться? – резко спрашиваю я, потому что прекрасно знаю что мать не работает, как и то, что денег, которые я высылаю ей на ежемесячное содержание на Мальдивы с ее запросами точно не хватит...

– Что значит за какие? Твоя мать, между прочим, работает, – немного испуганно произносит она, скорее всего думает, что я не в курсе ее небольшой подработки.

– Рассказывая по телевидению о моей неудавшейся беременности? – ставлю ее в тупик и по ту сторону трубки раздается рваный выдох и длительная тишина.

– Нет, ну а что я молчать должна, Майя? Ты видела сколько у твоего мужа денег? А о нас он даже не думает, – натурально возмущается она, я же тяжело вздыхаю, приказывая себе успокоиться и не сорваться.

– А с чего бы ему думать о нас, если мы с ним уже восемь лет как чужие друг другу люди? Мама, как ты могла? Сколько они тебе пообещали, что ты с такой легкостью продала родную дочь? Ты хотя бы со мной могла посоветоваться? Знала, что я не разрешу тебе участвовать в шоу, поэтому молчала? Да?

– Я ведь для нас старалась, так что не смей упрекать мать! – шипит она, словно мои обвинения беспочвенны.

– Для нас? Отлично, тогда переведи мне, пожалуйста, деньги которые тебе заплатил Колосов, вложу их в дело, нечего им пылиться на расчетном счету.

– Эм-м-м, – растерянно протягивает мать. – Это мои деньги вообще-то.

– Но ты ведь для нас старалась! – с сарказмом вскрикиваю я, чувствуя что на грани истерики. – Ты вообще понимаешь что наделала, мама? Тебе что денег не хватает или ты решила почувствовать себя звездой телеэкрана? Ты вообще представляешь что сделала? Меня всю в грязи выволокла и Тимура заодно. И ради чего? Каких-то жалких бумажек? Я тебе каждый месяц присылаю на карту их!

– Того что ты присылаешь, дорогая, не хватит даже на нормальную одежду, – высокомерно заявляет она и в ее голосе слышится прямой упрёк.