– Я уточнила твое расписание у Лили, – заявляет она и тянется к нему, чтобы обменяться приветственными поцелуями в щеку.

Тим ничего ей не говорит по этому поводу, потому что понимает, из-за чего Любовь Олеговна здесь. Вернее, из-за кого.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать, Тимур? – Ее идеальная бровь вопросительно взлетает вверх, а взгляд отрывается от лица сына и скользит по мне.

В мою сторону от неё исходят волны пренебрежения и презрения. Она и раньше не особо-то жаловала меня, а теперь подавно. Но стоило дожить до этого дня, чтобы увидеть удивленное выражение лица этой карги. Хотя о матери любимого мужа так не говорят, конечно, но здесь особый случай.

– Мне кажется, ты и так все прекрасно знаешь. Разве Лиля не посвятила тебя во все происходящее в моем доме?

Насколько я могу понять, моя бывшая свекровь очень дружна с личной помощницей Тимура, и это неудивительно. Две змеи нашли друг друга. Сплотились. Пригрелись. И теперь строят свои козни по избавлению Тима от брака со мной. Даже не сомневаюсь в этом.

– Но я хотела бы услышать это от тебя! – требовательно заявляет она.

– Мама, мне кажется, ты забываешь, что я давно не маленький мальчик. И будь добра, веди себя подобающим образом и поздоровайся с моей женой Майей. Думаю, представлять ее тебе надобности нет. Она стоит здесь не для декора. Буду рад, если вы поладите и начнёте общаться как раньше.

Меня прямо-таки коробит от его последних слов. Как и его мать. Но я, в отличие от неё, веду себя более скромно и сдержанно. Как и подобает жене состоятельного умного мужчины.

– Ты с ума сошел? Притащить ее в свой дом после того, как она бросила тебя одного в такой трудный момент? Да она о твоих деньгах прознала и сразу же прикатила в столицу!

Любовь Олеговна всегда была наглой и сварливой женщиной. Я знала, что наша встреча не будет теплой, но такое терпеть не собираюсь.

– Не волнуйтесь вы так, Любовь Олеговна, – елейным голосом произношу я, прежде чем Тим успевает ответить ей. А по его плотно сжатыми челюстям я понимаю, что он в гневе, и это что-то новенькое. – В конце концов, все эти восемь лет мы продолжали оставаться мужем и женой и в любом случае при разводе все имущество делили бы пополам. Поэтому мы пришли к компромиссу: чувства вспыхнули, мы снова вместе, деньги Тимура на его банковских счетах. Все счастливы.

Мне почему-то кажется, что сейчас должно попасть от Тима за то, какой тон я выбрала для разговора с его матерью, но он не злится на меня. Я вижу это по выражению лица и взгляду с искорками веселья. Он приобнимает меня за талию и легко целует в висок, тем самым вызывая у матери приступ раздражения. Скорее всего, она его порядком достала своими наставлениями и нравоучениями и его терпение давно треснуло.

– Дорогая, ты, как всегда, права, – мягко произносит он, улыбаясь.

– Так это что, правда, что вы снова вместе? – хватается за сердце свекровь, переводит растерянный взгляд то на Аврамова, то на меня, то на его руку, покоящуюся на моей талии.

– Мама, мы решили дать еще один шанс нашему браку. Благословения у тебя я спрашивать не собираюсь и очень надеюсь на ваше с отцом понимание. Это раньше вы могли как-то повлиять на мои решения, но я давно уже вырос и не нахожусь под вашей опекой. Поэтому прошу принять мой выбор и отметить возвращение Майи в семью за ужином, – сдержанно произносит Тим, и сейчас я наглядно вижу, насколько он изменился.

Раньше мнение матери было чуть ли не самым главным, он слушал ее наставления, старался не спорить с ней, не расстраивать. А вот сейчас создаётся ощущение, что в какой-то момент он разгадал ее женские хитрости и уловки и теперь не воспринимает всерьёз даже ее внезапный приступ тахикардии, который она так старательно пытается изобразить.

– Нет, это немыслимо! Немыслимо, Тимур! Ты вообще видел, что ее мать наговорила по телевизору? Она прямым тексом заявила, что ты ЖМОТ! Сам в роскоши купался, а они едва концы с концами сводили! Она опозорила нашу семью перед всей страной! Как теперь соседям в глаза смотреть?

– Не думаю, что их интересуют твои глаза, мама, когда ты садишься в тачку стоимостью с их квартиру, – усмехается Тимур. – Тебе лучше успокоиться, сама знаешь, что из-за нервов может подняться давление.

– У меня оно уже поднимается. Уже! А как же Лилечка? Такая чудесная девочка, я ведь думала, что у вас все серьезно.

– Я, вообще-то, ещё здесь, если что. – Машу рукой и подхожу к кофемашине, за этим спектаклем собираюсь наслаждаться с чашечкой горячего напитка. Потому что, кажется, это надолго.

Мать Тимура все причитает, заявляет, что я ему чуть ли не жизнь сломала, а он обратно меня принял. Раньше ее слова обязательно резанули бы меня по сердцу, я закрылась бы в ванной комнате, проплакала бы с часик, потом прильнула к боку мужа и боялась, что однажды он не выдержит и примет ее сторону. Ведь Любовь Олеговна действовала очень тонко и умно.

Она никогда не отчитывала меня в присутствии мужа, нет, она капала нам на мозги по отдельности. Ему – что я приживалка, у которой цель – выскочить замуж за городского парня и заиметь прописку. Да сдалась мне ее прописка! Мы же не в девяностых живем, когда это было острой необходимостью. Тимур пытался перечить, но тогда у него не было авторитета перед родителями. Поэтому с ними мы прожили в одной квартире всего месяц, а потом ушли на съёмную.

И я была так счастлива. Безумно. Потому что теперь я могла готовить что хочу и как хочу, никто не осматривал углы комнат в поисках пыли и не учил меня, как правильно жить.