Тело бьет крупная дрожь. Я превращаюсь в слух. Мои руки все еще в муке, одежда пахнет корицей. Пять минут назад я пекла торт и не думала ни о чем плохом. Если мысли материальны, то почему вместо того, чтобы утонуть в крепких объятиях Аврамова, я дрожу от страха внутри шкафа и молюсь, чтобы все оказалось глупым недоразумением, а курьер и в самом деле принёс мне цветы?

Глава 39

Аромат Тмура, которым пропиталась вся одежда в шкафу, щекочет ноздри и придает уверенности. Я стараюсь не поддаваться панике, делаю глубокий вдох и два маленьких выдоха. Шаги Вовы замолкли у двери. Ноги сводит от напряжения. Если бы мы находились хотя бы на втором этаже, я могла бы выпрыгнуть через окно. А если бы я не была такой беспечной, то всего этого вообще не случилось бы.

Но, господи, на часах два дня, на улице толпа народа, по коридорам дома ходят жильцы, в пентхаусе охрана, видеокамеры – я и предположить не могла, что может случится подобное. Потому что была бы я плохим парнем, полезла бы к кому-то ночью, а не вот так – в открытую, не скрываясь и никого не боясь. Я чувствовала себя в безопасности в стенах пентхауса, но, как оказалось, это была лишь видимость.

Впервые мне настолько страшно. Колосов – больной ублюдок, не знающий меры. А Тим… почему он не отдал ему те треклятые акции? Сам ведь сказал, что ему они не нужны!

У двери слышится какая-то возня. Мне хочется спросить у Вовы, что происходит, но даже если бы можно было что-то произнести – не смогла бы. Голос напрочь оставил меня, на время превратив в немую.

Три громких выстрела практически рядом со мной заставляют меня вскрикнуть от испуга. Они добрались до спальни. Стон, что-то летит на пол и разбивается. Ваза. Несколько глухих ударов. Еще один стон.

Тишина.

Секунда. Две. Три. Клянусь, мое сердце стучит настолько гулко, что я могу слышать его. Мне начинает казаться, что именно этот звук меня и выдаст.

– Кис-кис-кис, – звучит совсем рядом со шкафом незнакомый мужской голос, и я напрягаюсь, впиваюсь ногтями в ладони, чтобы переключиться на боль и не позволить страху полностью овладеть мной. – Где же ты прячешься, киса? – обманчиво сладко и спокойно.

– На фотках она ничего такая, жаль, что шеф запретил нам ее трогать, – говорит второй, и меня передергивает от отвращения.

Я задерживаю дыхание. Сжимаю челюсти, чтобы не закричать от страха и не выдать свое местонахождение. Все-таки Колосов. Радует лишь одно: меня не убьют. По крайней мере, не сразу.

– Загляни под кровать, я проверю ванную, – переходит на серьезный тон первый, а я молюсь, чтобы черное пальто Тима, за которым я прячусь, срослось со мной и никому меня не выдало.

– Сюда уже направляется группа быстрого реагирования, нашли девку? – В комнате появляется третий похититель. Его голос звучит грубо, прокуренно. По тому, как он обращается с остальными, нетрудно догадаться, кто здесь главный.

– Нет ее здесь, в других комнатах гляну.

– А кого, по-твоему, здесь стерег цепной пес? Шкаф проверили?

О нет. Пожалуйста, только не это.

Глухие шаги в этот момент звучат особенно громко. Они напоминают обратный отсчет на детонаторе. Десять секунд – и моя жизнь разлетится к чертям.

Меня бросает сначала в жар, а потом в холод. Я закрываю глаза, не желая мириться с реальностью. Отворяется правая створка шкафа.

Сильный удар сердца о мои ребра.

Потом левая.

Я задерживаю дыхание и не двигаюсь. Чувствую себя статуей. Чужак совсем рядом. Дышит громко, но спокойно.

Одним рывком мужчина отодвигает в сторону висящую одежду и замирает.

– А вот и наша птичка, – усмехается он, с силой хватает меня за руку и грубо дергает на себя.

Сначала мой взгляд натыкается на грудь мужчины, обтянутую черной футболкой. Поверх надет бронежилет. Подготовились. Потом взгляд опускается на пистолет в его руке. А дальше я замечаю Вову на полу. Без сознания.

– Он… вы убили его? – истеричные нотки все же проскальзывают в моем голосе. Потому что я понимаю: передо мной не просто похитители, передо мной настоящие профессиональные убийцы.

– Он без сознания, птичка. А теперь слушай меня внимательно. – Он обхватывает пальцами мой подбородок, заставляя смотреть в глаза. Холодные. Бездушные. Пустые. Жестокие. – Следуешь за нами без фокусов, иначе ударю прикладом и понесу как мешок с картошкой. Что выбираешь?

– Я сама, – выдавливаю из себя, стараясь не смотреть на бессознательное тело моего охранника.

– Молодец, будешь и дальше вести себя хорошо – мы с тобой подружимся. – Из его горла вырывается противный смех, а взгляд скользит по моему телу. – Пошла, – толкает меня перед собой.