Пустышка, салфетки, бутылочка с водичкой, сок, кошелек… Женский. И ключи – скорее всего, от дома. Это наталкивает меня на мысль, что мальчика украли на прогулке. Просто выдрали из рук няни. Или же, что еще хуже, – няни уже нет в живых. От последнего предположения становится не по себе. Думать о плохом не хочется.

К сожалению, мобильника нет. Вероятность была малой, но все же…

Я проверяю каждый кармашек, выворачиваю все содержимое, но из полезного ничего не нахожу. Тяжело вздыхаю, возвращая взгляд на Ярика, который яростно грызет несчастного динозавра. А потом в кучке ненужного хлама я внезапно вылавливаю взглядом детские часы. Я до этого решила, что это очередная игрушка: ремешок погрызен, сами они затертые, но сейчас, рассмотрев их получше, внезапно понимаю, что это настоящие смарт-часы. Хоть и немного побитые.

Сердце пропускает удар, я не верю своему счастью. В коридоре слышатся глухие шаги, и я быстро прячу свою находку под кроватью. Нужно будет постараться использовать их как-то для связи с Тимом. Вдруг там есть сим-карта и можно сделать звонок?

Ярик не любит банные процедуры. Это я понимаю по тому, как громко он орет, стоит его опустить в воду. Охранник кривится: еще бы, связки у сына Аврамова отменные. Еще немного, и перейдет на ультразвук.

– Успокой его, – гневно сверкает взглядом мужчина.

– Вы не ту взяли. Если вам нужен был человек, чтобы приглядеть за ребенком, то стоило выбрать няню, а не шеф-повара, – огрызаюсь в ответ.

Моя футболка промокает от брызг, летящих отовсюду. Я с ребенком всего полчаса, а устала так, словно отработала три смены подряд.

Наконец-то я обматываю малыша в полотенце и вздыхаю от облегчения. Под конвоем возвращаюсь в комнату. Переодеваю Ярика, вручаю ему любимого динозавра и воровато оглядываюсь по сторонам. Достаю свою находку и несколько минут медитирую над ней.

Зажимаю кнопку включения и с замиранием сердца смотрю в крошечный экран.

Система запускается, я чувствую ликование. Но длится оно недолго. Секунды через три на экране появляется уведомление о том, что батарея разряжена, и на этом, собственно, все. Умный гаджет превращается в бесполезные часы, которые и время-то не покажут.

Я разочарованно стону и легко бьюсь лбом о край кровати.

– Черт! Черт! Черт!

– На. Ама-на-ма, – слышу рядом с собой и натыкаюсь взглядом на Ярика, поднимая голову.

Он протягивает ко мне своего динозавра и улыбается. Такой искренней, обескураживающей улыбкой, что в горле застревает ком, не давая сделать вдох.

– Ты мне его отдаешь? – спрашиваю и хочу забрать у него игрушку, но Ярик сразу же морщится, краснеет и собирается заплакать. – Нет-нет, я ее у тебя не забираю. Она ведь твоя, – убеждаю его, боясь третьего захода истерики. Такого я не выдержу.

В этот же момент я слышу тяжелые громкие шаги, которые быстро приближаются к нашей комнате. Беру малыша на руки, все мои сигналы вопят о том, что это не к добру.

Дверь резко отворяется, в комнату влетают двое головорезов, третий, который охранял нас, стоит позади них.

– Куда ты его дела? – Мужчина угрожающе приближается ко мне, его громкий голос пугает Ярика, и тот начинает хныкать.

– Что? О чем вы? – смотрю на них с недоумением, отступая назад и прижимая к груди ребенка.

– Телефон? Или в чем ты там копалась? – ошарашивает меня похититель, и мои глаза расширяются от удивления. – Не прикидывайся дурой! – рявкает он.

Второй похититель подходит к кровати, безошибочно угадывая место, где я оставила часы. Черт!

– Ты связывалась с кем-то? Отвечай! – хватает меня за руку он.

Пальцы больно впиваются в кожу, наверняка останутся синяки. Я испуганно хлопаю глазами. Меня пугает оружие, торчащее из-под майки, и то, как он смотрит на меня.

– Нет, они разряжены! Разряжены! Даже не включились! – почти не вру я, а сама чувствую, как по щекам скатываются дорожки слез. Отчаяние и безысходность – единственное, что чувствую в этот момент.

До этого у меня была глупая надежда найти где-то зарядку, а теперь и ее нет.

– Молот, проверь, девка правду говорит или нет. Если они рабочие, то место засвечено и нужно убираться отсюда.

Меня прошибает холодный пот. Спиной упираюсь в стену. Пути отхода больше нет.

Шрам, так я окрестила их главного, выжидающе смотрит на Молота, пока тот пытается оживить часы.

– Мертвые. Скорее всего, сломаны, на экране трещина, и малый хорошо их пожевал.

Мое сердце перестаёт биться так, словно я пробежала марафон.

– Вынеси их отсюда все равно, а тому, кто проглядел их в куче памперсов, сегодня влетит, – косится он на третьего, того, который в моем похищении не участвовал и был уже здесь, когда мы прибыли.