— У меня по закону есть право на один телефонный звонок. — Скалюсь и откидываюсь на спинку железного стула.

— Ты пересмотрел американских фильмов, Змей. Сейчас у тебя есть право лишь на то, чтобы дышать.

Князь чувствует себя хозяином положения. Сидит, изображая расслабленную позу, но я-то вижу, как нервничает, как сжимает и разжимает кулаки, из последних сил сдерживаясь, чтобы не врезать мне.

— Мне нужна полная информация обо всех, кто замешан в вашей схеме с техникой.

— Я хочу поговорить с Кирой, — говорю одну и ту же фразу уже в двадцатый раз.

— В твоих же интересах помочь следствию, — игнорирует мою просьбу Князь, но я не могу думать ни о чем другом, кроме моей девочки.

Я не знаю, что лучше: исчезнуть из ее жизни, чтобы она думала, что я придурок, который использовал ее, или попробовать объясниться, сказать, что все то, что было между нами, — правда и что я люблю ее.

Люблю…

Черт, не думал, что это может снова со мной случиться!

— Имена. Мне нужны и-ме-на. — Следователь пододвигает ко мне чистый лист с ручкой и выжидающе смотрит.

— Ты ведь позаботился о безопасности Киры? Приставил к ней охрану? Или так же, как и в прошлый раз, решил уповать на везение?

— Имена.

Вот же ж упертый баран!

— Туман не остановится, ты ведь знаешь. Он в курсе про обыск и, когда поймет, что я у вас, снова попытается ударить по самому больному.

Я действительно волнуюсь за Киру. Сидя за решёткой, я не могу ее защитить, и это сводит меня с ума.

— Значит, ты не отрицаешь, что знаком с Туманом? — гнет своё, не обращая внимания на мои слова.

— Дай мне телефон, черт тебя подери! — срываюсь на крик и, преодолевая боль, встаю со стула. Боль — ничто по сравнению с безопасностью Киры.

Князь не теряет такой прекрасной возможности, вскакивает со своего места и бьет меня под дых.

Я сгибаюсь пополам, сплевываю на пол кровь и усмехаюсь:

— Нервишки шалят, да? И вообще, не понимаю твоей злости: пока ты в столице сидел, я охранял твою дочь. Хреновый из тебя папаша, раз ты… — Договорить не успеваю: еще один удар — и я падаю на пол.

— Полежи здесь немного, подумай о своей жизни, а я через часик зайду.

Я сажусь у стены, смотря на железную дверь, и понимаю, что впервые в жизни вляпался в такую лажу. Если я солью Тумана, меня прирежут прямо в СИЗО, если не солью — вполне вероятно, что Кира может пострадать. И не только Кира.

И когда успел таким совестным стать?

Закрываю глаза, представляя свою девочку, и проматываю в голове все наши короткие встречи. Вспоминаю, как впервые увидел ее, и не могу сдержать улыбку. Эпиляцию она делала! Надо же! А я ведь правда тогда подумал, что в соседней квартире пытаются кого-то убить.

Черт, такое ощущение, что целая вечность прошла с тех пор, как мы познакомились, а на деле — чуть больше месяца.

Удивляюсь, как за это время меня перестали интересовать всякие Риты, Кристины и Татьяны. Все мое внимание принадлежало лишь одной девушке, и все это время до скрежета в зубах я хотел лишь ее.

Представил, как могло бы быть, если бы мы все-таки успели покинуть город, но потом понимаю, что рано или поздно она все равно узнала бы правду обо мне. Лучше пусть будет так, как получилось. Лучше и в самом деле отпустить ее, как и планировал еще вчера утром. Она достойна лучшего, а у меня останутся воспоминания о чудесной девушке, живущей по соседству, которые будут согревать меня на зоне. В конце концов, Кира совсем молода, у неё вся жизнь впереди, и она успеет влюбиться еще раз десять.

Вот только стоит мне представить ее с другим мужчиной, как хочется пробить эту чёртову дверь и кинуться на поиски Киры, чтобы никто и пальцем не посмел прикоснуться к ее телу.

* * *

Слышу, как, открываясь, скрипит дверь. Звук шагов, тишина.

— Ну что, вспомнил что-нибудь полезное? Может, хочешь чем-то поделиться?

Поднимаю голову и встречаюсь взглядом с самоуверенным болваном.

— Я хочу поговорить с Кирой, — всё-таки решаю, что желаю объясниться с ней, если, конечно, она не бросит трубку, узнав мой голос.

Князь хочет что-то сказать, но нас прерывают. Какой-то мелкий врывается без стука и топчется, не решаясь заговорить.

— Ну? — спрашивает следак.

— Там это... вызывают вас, — мямлит, с ужасом смотря на меня. Похоже, не быть мне больше красавчиком. Нос, по крайней мере, уже не спасти.

— Иду. — Князь переводит взгляд с меня на парня, делает шаг и замирает. — Не двигайся, Чиж. У тебя там... эм, паук.

— Что? Где? Какой паук? — Он отряхивает руками рубашку, брюки, прыгает с ноги на ногу и истерически орет, словно девчонка.