Шрифт:
— Но он подозреваемый! — человек в черном выхватил рапиру. — Вы препятствуете правосудию! А значит сами становитесь преступниками!
Народ загудел неодобрительно. Прямо со мной лицом к лицу оказался хорошо одетый человек, однако, как только я поднял глаза, меня прошиб холодный пот. Лицо человека было обезображено вырванными ноздрями, а на руке не хватало пальцев. Он отодвинул меня решительным движением и шагнул к инквизитору.
— Скажите, сеньор, о каком правосудие вы говорите? — поднял глаза увеченный и показал оставшимися пальцами на лицо. — Может об этом? Был ли я виновен, когда ваши друзья сделали это со мной? Когда забирали меня народ молчал, но теперь этому не бывать!
Толпа молча надвинулась на человека в черном и его помощников, тот вскинул рапиру и очертил полукруг. Из заднего ряда под ноги инквизитору упал помидор. Потом второй. Целый град красного цвета обрушился на служителей Папы Римского.
— Вы все будете наказаны! — отмахивался от летевших в него овощей человек в черном отступая. — А тебя я запомнил, говорун. Инквизиция такое не спустит никогда. Никогда!
Глава 12
«Храбрые люди — вот сильнейшая башня города.»
Алкей.
Чужие сны, воспоминания о чужой жизни… Иногда они впечатляют своим размахом, иногда заставляют сердце биться чаще и радостнее, иногда навевают нехорошие предчувствия. Однозначно одно — они понемногу сводят меня с ума, порой заставляя забывать, кто я и откуда пришел, растворяя в личности ротмистра черных рейтар Себастьяна фон Ронина…
Впрочем, стоит ли об этом задумываться сейчас? Невольно я возвращаюсь мыслями к пережитому в сновидениях так, словно это было наяву — но делаю это скорее вынужденно, чтобы побороть накатывающие приступы нервозности и раздражения. Н-да — ожидание есть одно из самых худших испытаний для меня, а уж если речь идет об ожидании боя…
То это настоящая пытка.
Солнце давно уже перевалило через зенит, но до заката времени еще предостаточно. Так что боя сегодня не избежать — а черная масса татарской конницы уже приближается к нашим порядкам. Сейчас, например, уже можно разглядеть колышущиеся на ветру бунчуки над головами ногайцев.
Ногайская орда… Когда-то огромное степное ханство, возникшее на руинах Золотой Орды — и павшее из-за внутренних усобиц и давления окрепших русичей при Иване Грозном. А последнюю точку в существовании остатков «большой орды» поставят калмыки, по иронии судьбы — прямые наследники монгольских нукеров Чингисхана, ставшие союзниками Московским государям… Но падение ханства пережила «малая» ногайская орда, что откочевала в Приазовье и на Кубань — где и попала в прямую зависимость от крымских татар.
А ведь были времена, когда ногайцы и крымчаки сходились в жестоких битвах у Перекопа — но последние взяли верх за счет турецкого огнестрельного оружия (возможно и участие в битвах самих янычар), а также османской артиллерии…
Само же Крымское ханство, как кажется, совсем недавно приняло вассалитет Османской империи — и стало еще более грозным противником, чем при Иване III. Хотя уже сто пятьдесят лет назад Крымский юрт обособился от Золотой Орды — и после смерти хана Едигея Крым стал независимым ханством. В ходе развернувшейся борьбы за власть победу одержал основатель династии Гиреев Хаджи — а после его смерти Османская империя подчинила себе и Крым, и татар.
Заодно захватив последние генуэзские колонии — и горные ромейские крепости православного Феодоро…
С тех самых пор эти земли управляются султанской администрацией, Крым наполнили гарнизоны из Стамбула — а на перешейке вырос неприступный Перекоп: огромный ров и вал, защищенный сверху каменной стеной. При этом единственную дорогу на полуостров контролирует одноименная турецкая крепость… Вскоре распространение османского влияния стало глобальным — так, что попробовавший было не подчиниться султану хан Мехмед Второй был низложен турками!
Но в тоже время османы не мешают татарам ходить в ежегодные набеги на Московскую и Литовскую Русь. Последняя не так давно вошла в состав Речи Посполитой, и, пожалуй, подвергается ударам степняков из Крыма значительно чаще. А вот для ногайцев милее сердцу набеги на порубежье Московского царства…
Само степное войско весьма неоднородно. От профессиональных воинов относительно небольших дружин татарских мурз и ханской гвардии (если хан участвует в походе), неплохо вооруженных и бронированных. До простых кочевников в стеганых халатах, вооруженных скорее уж охотничьими луками да легкими сабельками — вот их абсолютное большинство. Но чем беднее татарин, тем охотнее он идет в набег — надеясь, что удачный грабеж позволит приобрести рабов (и сладких рабынь!), скот, предметы быта и украшения… При этом часть добычи остается тем родичам, кто приглядывает за семьей и оставшимся хозяйством. И конечно, с любого набега уже хану выплачивается сауга — ханский процент…
В исключительных случаях к татарским походам присоединяются и турки. Как, например, в 1572 года — когда огромное татарско-турецкое войско, включающее в себя степную орду, корпус янычар, османских артиллеристов и ополчение турецких городов, было наголову разбито московским войском у деревни Молоди! А ведь на том поле боя решалась сама судьба будущего Московского царства…
И да, обычно идущие в набег татары редко когда дерутся до последнего, напоровшись на отчаянное сопротивление служивых порубежных крепостей. Не говоря уже о том, чтобы захватить эти крепости — вот только сегодня, увы, татары идут не в набег.