Шрифт:
Но тщетно я вглядывался в рассеивающийся дым, рассчитывая увидеть, как сквозь осевшую завесу полезут татары. Ибо когда дым окончательно развеялся, пред нашими взорами предстали лишь спины стремительно улепетывающих степняков, спешащих сбежать от новых залпов! Да невообразимое число трупов людей и животных, сгрудившихся на относительно малом пятачке земли у наполовину разбитых надолбов…
Неужели все?!
— Догоним?!
Лермонт было дернулся уже вперед с горящими глазами — но я поспешил его придержать:
— С ума сошел?! У степняков ложное отступление излюбленный прием — вытянут на себя, а уж на безопасном от крепости расстоянии всех и порубят. Татар все еще втрое больше…
Действительно, хоть на поле и осталось лежать навскидку до тысячи ногайцев, все одно это только половина заявленного полоняником отряда. Да и крымчаков с пистолями я что-то не увидал!
Мои размышления прервал очередной залп стрельцов, ударивших в спину бегущм татарам — и я с усмешкой обратился к Джоку:
— Пусть лучше пули их догоняют!
Немного разочарованный шотландец все же согласно кивнул, соглашаясь с моими доводами — после чего, хищно оскалившись, вырвал палаш из ножен и зычно воскликнул:
— Виктория!!! Виктория!!!
Растерявшись в первое мгновение, я также обнажил райтшвер — и еще громче заорал:
— Победа, братцы!!! Ура-а-а-а!!!
— УРА-А-А-А-А!!!
— ПОБЕДА!!!
Оглушенный ревом подхвативших мой клич ельчан, я устало выдохнул. Татары по-прежнему улепетывают — и, как кажется, свое бегство ногайцы совершенно не контролируют: я разглядел несколько полетевших наземь всадников, павших на землю со споткнувшимися лошадьми. Так вот их просто стоптали на бегу! Быть может, это все еще и хитрая уловка… Но после слитных залпов стрельцов, ударивших в упор, показывали спину не только степняки, но даже и крылатые польские гусары! Как в битве под Добрыничами, к примеру… И потом, татарские нукеры редко когда бьются до последнего — особенно столь мощно получив по зубам!
Так что похоже, все-таки победа… По крайней мере, на месте мурзы (это если он не попал под пулю — и уцелел в хаосе давки и бегства!) я бы более не пытался соваться под Елец. Еще бы: потерять половину нукеров за считанные минуты, не нанеся врагу практически никакого урона!
И да — учитывая мое знание истории, татары в большом числе сюда действительно больше не сунутся…
В отличие от запорожцев Сагайдачного.
Но это мы еще посмотрим, как пойдет!
Глава 13
…Присоединение Лисицына к моему отряду имело еще один важный плюс — мы получили проводника, худо-бедно разбирающегося на местности. Правда, и он имеет лишь примерное представление о том, где располагаются поселения крестьян смоленских волостей — и куда ляхи направляли фуражиров. Но все одно это лучше, чем идти совсем вслепую…
Тем не менее, спустя двое суток после памятного боя, за время которых мы практически не выходили из леса (причем морозы резко придавили так, что вопрос с поиском крова стал вопросом выживания), мы почуяли запах человеческого жилья. По крайней мере, все без исключения казаки и стрельцы очень сильно обнадёжились, уловив легкий запах дыма в сосновом бору…
— Особо не ликуйте, братцы. Это может быть и охотничий костерок, и стоянка литовцев. Так что пистоли и пищали заранее зарядить, броню, у кого имеется, поверх стеганок натянуть, кафтанами прикрыть… Кожемяка, пошли пару казаков своих вперед, пусть разведают, что да как.
Люди, уставшие от кажущихся бесконечными петляний по лесам, принялись споро вооружаться и готовиться к бою. Причем возможность скорой схватки — ведь кто знает, с кем предстоит встретиться? — ратников уже нисколько не смущает. Наоборот, все вои приободрились, глаза их буквально засветились, зажглись! Видать бой для них всяко лучше, чем брести по лыжне друг за другом, мечтая лишь о крыше над головой да печном жаре…
Я не стал ждать возвращения дозорных казаков. Просто чуть медленнее повел отряд вслед за донцами, развернув ратников широкой, разреженной цепочкой — да разбив людей на десятки. И по мере продвижения, дымный запах, как кажется, несущий в себе аромат свежеиспеченных ржаных ковриг (вот чего нам особенно не хватало, так это свежего хлеба!), стал только сильнее… Наконец, показались и дозорные — подлетевшие ко мне со счастливыми, буквально светящимися лицами:
— Село впереди, голова! Небольшое, правда, с дюжину домов — но ляхов не видать!
Сказать, что я обрадовался этим новостям — ничего не сказать. Сердце в груди словно подпрыгнуло — а сам я с трудом подавил желание схватить немаленького Татарина в охапку (лучший лучник практически бессменно следует в дозоре), да расцеловать! Но вместо этого, с трудом погасив заигравшую на губах улыбку, я обратился к Кожемяке:
— Никита, бери всех донцов и десяток Семена Захарова, обходи деревню по кругу. Сосчитайте, сколько дорог в нее ведет и куда, да натяните через них веревки над самой землей — как тогда, с литовцами Курцевича… Да оставь смешанную засаду на полдюжины ратников: двух казаков с луками и пистолями, и четверых стрельцов на каждой тропе. И да — веревки растяните саженей за пятьсот от села. А если кто покажется на зимнике — засаде один залп дать по ворогу, да в лес на лыжах уходить! Геройствовать нечего… Главное, чтобы успели упредить остальных.