Я встал с казака — и помог ему подняться, подав руку. Черкас промедлил мгновение — но затем крепко схватился за протянутую ладонь и рывком поднялся на ноги, явно недовольный собой.

Однако и я, осмотревшись по сторонам, увидел на лицах стрельцов смесь горечи и разочарования. Тут-то до меня и дошло, что ни о каких правилах они не слышали, и не поняли, что запорожцу бросок не засчитывается — ведь не я же приземлился на спину! Наоборот, упал он… Тем не менее, ничего и никому объяснять я не стал, а только усмехнулся — и добродушно так, без всякой злобы заметил:

— Хорош Ефим, резвый молодец, застал меня врасплох… Хотя, казаче, ты ведь попытался меня бросить, как только Долгов спросил — готовы ли мы. Верно я говорю? Так что сомнительная у тебя какая-то вышла победа… А давай-ка еще раз!

На последних словах я все же не удержался, добавил металла в голос — и уже чуть воодушевившийся казак с показушной лихостью согласился:

— Да хоть до трех раз, голова!

Я утвердительно кивнул:

— Только чур, вперед Гришиной команды ты не спеши… Долгов, повторим?

Десятник с неестественным равнодушием бросил:

— Повторим…

Я сразу же крепко схватился за кушак Ефима — и тут же крикнул:

— Готовы!

— Ну, давай!

По команде стрельца тело соперника мгновенно напряглось, и руки его уже рванули мой пояс вверх! Вот только я оказался быстрее — и резко, насколько возможно быстро зашагнул правой ногой за левую ногу казака, одновременно навалившись на него всем весом, толкая назад… Но и последний рассчитывал вытянуть меня через грудь, бросив назад! Так что равновесие он потерял мгновенно — а левая нога, ставшая опорной из-за моего толчка, тут же вылетела вверх, буквально «сев» на подставленное мной колено!

Вроде бы и простой бросок «посадка» — но падают от него порой очень красиво, амплитудно… Как и в этот раз: только пятки Ефимушки в воздухе и сверкнули! И да — я вновь оказался сверху, плотно прижав соперника к земле.

— Ну что, давай в третий раз?

Удивленный, даже несколько обескураженный запорожец молча взялся за протянутую мной руку прежде, чем встать. Довольно посмотрев на приободрившихся стрельцов, я обратился к Долгову (также немного посветлевшему с лица):

— Командуй, Гриша! Только в этот раз не «нукай», не запряг! Коротко и по делу, понял?

Десятник раздраженно отмахнулся:

— Да понял я, понял… Становитесь уже!

В очередной раз я взялся за кушак казака — вроде бы расслабленно, но в то же время хорошо чувствуя противника… И как только я услышал знакомый голос стрельца, то тут же рванулся вперед — голенью правой ноги обвив изнутри левую ногу соперника (тот держал их достаточно широко), и с силой толкнув его назад, всем весом!

Если бы Ефим вновь попытался бы рвануть меня прогибом вверх, то вновь приземлился бы на спину — а я бы вновь рухнул на него сверху. Но черкас, как видно ожидавший от меня повторения посадки, не стал спешить с собственным броском — и в итоге просто повалился назад, потеряв равновесие… Бросок зацепом изнутри — также ничего технически сложного, но ведь работает!

— Молодец голова!

— Бросил черкаса дважды!

— Не так и силен Ефим, да?!

Стрельцы радуются моей победе, словно дети — а вот в третий раз оказавшийся на спине запорожец с неожиданной обидой заявил:

— Ведь не борются татары так, чтобы ноги подхватывать! Только вверх на себя тянут, кто сильнее и быстрее!

— Хах!

Я со смешком подал руку казацкому борцу, потерпевшему по факту три поражения к ряду, после чего ответил практически честно:

— Понимаешь ли, Ефим, я татарской борьбы на кушаках и не знаю. Зато немного знаю греческую… То есть турецкую борьбу, что пошла от греческой. А в ней эти приемы разрешены.

Ну, правда же, ведь не могу я признаться, что школьником ходил в родной спорткомплекс «Локомотив», где занимался отечественным «Самбо»?! Просто не поймут, не поверят… И правил «татарской» борьбы на кушаках, ведущей свое начало (как я понял) от схваток именно всадников, пытающихся вытащить друг друга из седла, я действительно не знал.

Запорожец только разочарованно покачал головой — а я, чтобы закрепить успех, подозвал его востроязыкого товарища, Ивана. Заметно более низкого, щуплого и легкого…

— Иди сюда, тоже небось, согреться-то хочешь!

Тот было заартачился — да куда там! Разгоряченные зрелищем борцовских схваток и воодушевленные моими победами, стрельцы буквально вытолкнули зубоскала в круг — где я тут же схватил его за руки и плечи, привлекая к себе. Ванька было попытался в последний раз дернуться, сорвать захват — да куда там! Прихватив его правой рукой за шею (точнее взяв ее в замок), левой я мертвой хваткой вцепился в рукав кафтана… И резко подшагнул стопой левой, стремительно развернувшись к сопернику спиной, я одновременно с тем рванув его на себя — и «подхватил» его ноги собственной правой ногой, взмахнув ей высоко вверх…