– ? она тебе, ммм… не тянет? – поинтересовалась я на всякий случай.

– Нет, ну, если только немного.

– А спать ты как будешь?
– дoпытывалась я, не желая сдаваться.
– А если…? если с женщиной?

Повисло молчание, Тимон так далеко, видать, еще не заглядывал. Но я про себя решила , если у нас с ним до этого дойдет, то на сковороду я соглашусь,только если буду с лопатой и сверху!

– Ах вот вы где, - раздался знакомый голос,и Ингрид собственной персоной появилась рядом со столиком. – Я почему-то так и думала, что вы здесь. Ну что, рассчитался пастырь?

– Рассчитался, - вздохнул тяжело недодракон.
– Только я все серебрушки пoтратил.

– Что значит, потратил?
– не поняла ведьма.

– Вот, - он привстал, - купил себе защиту.

Глаза женщины округлились.

– Не тянет, сынок?
– спросила она и захохотала.

Я не выдержала и присоединилась к ней.

– Нет, - зло зарычал Тимон, отодвигая сковороду и усаживаясь, – что смешного, не пойму.

– Я пошутила, - выдавила, вытирая слезы, ведьма.

– Блин, а я мешочек серебрушек отдал, - тут же расстроился Тимон.

– Ты заплатил три серебрушки, - поправила Ингрид, отсмеявшись, - так что отдавай мою половину. Я решила тут немного задержаться. Потом вернусь, когда развеюсь от толстолобых быков. ? может,и сюда переберусь. Три городка в шаговой доступности друг от друга. Род от орков. Бранка, а оставайся со мной. Зачем тебе все это? Королевство без дракона, муж без мозгов?

– Но его же можно спасти?
– не верила я в плохое.

– Можно, – кивнула она, - если полюбить вот такого, как есть. Чистая любовь любую грязь и порчу сотрет,только полюбить надо всем сердцем. Сможешь?

Я посмотрела на Тимона. Его нереальные по красоте глаза заглядывали, казалось, прямикoм в мою душу.

– Я постараюсь, - прошептала я.

Тимон. Сковородка

– Постараешься? – засмеялась Ингрид.

Голос у неё был такой противный, что я едва не грохнул кулаком по столу. Ну чего она над моим боевым цыплё?ком ржёт? Завидует, что ли, чужoй чистоте и невинности? Да таких девчушек нынче обыщешься.

– Нельзя постараться полюбить, детка. Любовь, она или есть, или её нет. И мало полюбить самой. Молодая была, глупая, всё думала – настоящая-то любовь, она должна взаимной быть, вот и разгневалась, когда взамен получила одно большое ничего. Сейчас бы на любовь никакое проклятие не стала завязывать. С возрастом гума?ней становишься, знаешь ли!

Бранка только хлопала глазами – вот-вот разревется, дуреха. Весь ее цыплячий задор подрастерялся.

– Выкладывай уж начистоту, мамаша, – сказал я.
– Иначе не получишь свою долю,и точка.

Мать опять засмеялась, еще противней. Не боялась она меня, вот что.

Но рассказывать начала – тихо, с расстановкой, будто сказку детям.

– Человеческое будет умирать, а дракон будет воскресать вновь и вновь, но не дано ему будет воспрянуть и раскрыть свои крылья , если дева не полюбит его чистой любовью. И сам он должен будет полюбить в ответ! Но горе ему , если решится он, полюбив, пожертвовать ради девы своей жизнью. Ибо именно эта жизнь и будет ему последней.

– И что?
– всхлипнула Бранка.

Слезы-то, гляжу, все-таки потекли.

– И все, - ехидно заметила моя драгоценная мамочка.
– Серебро гоните.

– Нееее, так не пойдет, - сказал я.
– Любая сказка кончается хорошо, это всем известно!

– Не любая, – покачала головой Ингрид, - да и давно пора привыкнуть,что не в сказке живешь, Бартоломей.

Бранка выбежала из трактира, вытирая слёзы. Я с упреком посмотрел на ведьму.

– Так серебро мое где?
– спросила она, приподняв левую бровь.

– Подавись ты, - буркнул я, швыряя на стол кошель.

В нём было порядочно денег – те серебрушки, которые я у замшелых разбойничков утащил. Пастырь уплатил-таки побольше, чем я там насобирал. Но Ингрид на этот раз мелочевку считать не стала, а попросила вполне мирно:

– Позови мне Бранку, пошептаться на прощание.

– Думаешь, она после вот этого вот пойдет?

– Сделай так, чтобы пошла. Важное этo.

Я бы и не пошел, но мать как-то так посмотрела, что у меня задница сама со скамейки соскочила и заставила меня перебирать ногами в сторону выхода. Странно, а руcалка сказала, что драконы магии сопротивляются. Или то – не магия была, а что-то другое?

Я все еще злился на Ингрид, а когда увидал, что Бранка стоит у забора, обрывает крупные ягоды со смородины и швыряет ими в свиней на дороге, разозлился еще больше. Этo ж кем надо быть,так расстроить приличную девушку, чтобы она начала безобразничать?! Ведь каждой барышне небось прямо с пеленок внушают, чтобы у заборов заплаканная не стояла, продуктами питания не кидалась… по другим продуктам питания, кстати.

Впрочем, бродячее сало вовсе не сопротивлялось. Одна мелкая хрюшка и вовсе торопливо подбирала из грязи и пыли смородинки.