Софи томно вздыхала и поглаживала мне спину. В её дом мы ввалились, почти готовые. Я хотел сорвать с неё платье, но она усадила меня, сказав, что будет раздеваться сама. У меня от этого глаза чуть не вылезли. Но девица оказалась настырной. Пока всё аккуратно не сняла с себя и с меня, к телу своему не подпускала. Наконец, я добрался до её прелестей. Но не успел войти в райский сад, как кто-то треснул меня по голове. Последнее, что услышал, было щебетанье прекрасной птички Софи:

– Где вас носило уроды? Меня этот пьяный мерин чуть не отымел.

«Кто это тут мерин?» – успел удивиться я и умер.

Бежали мы резво, со стороны – просто загляденье. И как ему с голыми пятками, так удается легкой ланью скакать? И самое обидно – я ему прoигрывала. Видел бы меня папенькин гарнизонный командир, помер бы от стыда. Я же среди вояк завсегда самая резвая была, потому что мелкая и юркая.

Думать – это не мое, по утверждению окружающих. Обидно, ведь не в красоте дело, а в руках неуемных. Понимая, что тяжело найденный наследник сейчас добежит до леса, а там мне придется его по всем малиновым кустам наперегонки с медведями искать, я решила воспользоваться хитростью. Нет, сначала рассчитывала на ловкость, но удача дама с характером.

Метнула лопату на манер копья. Напугать хотела. А он, юродивый, возьми и прыгни в сторону. Да неудачно так. Только руками взмахнул словно крыльями – и в большой валун лбом впечатался.

– Эй, - я склонилась над бесчувственным телом. На лбу Тимона среди веснушек наливалась огромная шишка.
– Ты зачем камень бодать решил? И что мне теперь с тобой делать?

Как честная девушка, я попыталась приподнять обвисшего кулем парня. И даже один шаг в сторону сделала. Да уж, к такому меня папенька не готовил.

Потом в голову пришла мысль хоть и запоздалая, но дельная: проверить, насколько тело живо… Ну, или не живо. В очередной раз уронив бедолагу, причем он мстительно приземлился головой прямo мне на ногу, вызывая в душе порывы высказаться как наши воины, когда застали меня за подглядыванием возле щели в стене мужской бани, я поспешила совершенно беспринципно его пoщупать. Интересовала меня грудь. Вот тоже странность: у воинов зачастую борода переходит в поросль на шее и ниже, а тут все гладко и чисто. Только веснушки забавно рассыпаны.

Я скользнула ладонью по коже. Кончики пальцев нервно закололо. ?дно дело со стороны смотреть, а совсем другое – щупать.

Чуть заметные толчки сердца заставили меня облегченно выдохнуть. Глупо было бы гоняться за неуловимым драконом, чтобы потом его же в первую встречу и прибить.

Пришлось распрямиться, и, уперев руки в бока, на манер грозной женки, поймавшей дражайшего супруга за распитием настойки, которую полагалось выставить на стол к приезду мамы, с укором уставиться на тело.

Вдали по тракту, который больше походил на широкую тропинку, двигалась неспешно груженая телега.

– Эй! – крикнула я.

Затем совершила то, за что нянюшка точно бы взяла хворостину – засунула два пальца в рот и свистнула. Это Кит-егоза научил меня, ещё в детстве, за слюнявый поцелуй в щеку.

Но помощь пришла неожиданно не с дороги, а из кустов, что росли по кромке леса.

– Дева?
– удивился бородатый тип в простой рубахе, подпоясанной бечевкой, и широких штанах. Вида он был безобидного, если бы не топор в руках. – Чего шумишь?

Я во избежание недопонимания и проблем, решила схватить лопату. Так мы и застыли напря?енно изучая друг друга. Но мужик оказался неробким малым и, почесав бороду, двинулся в нашу сторону.

– Так в чем дело-то?
– повторил он.
– Каpтошку ещё рано воров… то есть окучивать, - притворился исключительно добропорядочным типом и попытался спрятать за спину топор.
– Чего ж тебе надобно?

– Нет, – я гордо вздернула нос, намекая, что трусливых тут нет, и тут же шмыгнула им.
– У меня тут вот…

– Дела, - крякнул странный мужичок.
– Закапывать собралась? Так чего в поле, до леса близко. Помочь? Я много не возьму, на червушке сговоримся.

Я рассеянно почесала нос черенком лопаты:

– Помощь-то мне нужна, только не совсем в рамках вашего предложения.

– Чего? – озадачился нечаянный свидетель, у которого с мыслительным процессом оказалось ещё хуже, чем у меня.

– Закапывать не надо. Зря я, что ли, его щупала?

– А что тогда хочешь, зачем окаянного прибила?
– не унимался этот новоявленный следователь, кося глазом в сторону моей добычи.
– Неужто мертвяком за собой заставишь ходить?
– глаза его округлились, рот открылся.