– А-а-а, я дух.

Арктик поднял на него удивленный и злой взгляд. Серьезно мол? Дух? Взгляд Велигора не обещал ничего хорошего, но пока не приехала вызванная им бригада медиком, стоило побеседовать с духом. Он заметил, как Ниршан облизывает губы и не сводит беспокойного взгляда с часов.

– Зачем тебе таухуа, дух!?

– Проверить, можно ли прокачать и почистить Ци.

– Как ты попал сюда, в него? Тфу.

– Э-э-э, случайно.

Ниршан помолчал, затем добавил:

– Сам не знаю, как вышло.

Не сильно, то Велигор ему и верил. Летал он, аки бабочка и залетел. Конечно! Но доказать Велигор, ничего не мог.

– Хочешь сказать, что ты его заразил собой?

– Именно. Что-то типа… зацепились. Хочу расцепиться. Мне нужна таухуа, куда можно слить, э-э-э, лишнее.

Лишнего сказать дух точно боялся. Ситуация была настолько необычной, что Велигор сверлил Ниршана взглядом и угрюмо молчал. Чертовщина какая-то. Может и правда, кто из монахов подсобил. Из шептунов, скажем. Вот кто его знает, на что способны люди?

Большая стрелка на часах достигла одиннадцати и Ниршан слабо улыбнулся.

– В буре деяний, в волнах бытья.

Вскочил, замер, а затем рухнул на пол, саданувшись об угол стола. Так, как врагу не пожелаешь. Угодил уголком глаза, синяк поутру обещал быть знатным.

– Мать пере мать, чтоб тебя, - выругался Велигор, поднимая того с пола, пока тот стоная приходил в себя.

***

– Поверить не могу, - произнес Ниршан, держа у своего глаза компресс со льдом и потрясенно выслушивая рассказ брата.

– По крайней мере, ты не сошел с ума, - утешил его Велигор.

Они просмотрели записи последнего раза. Обычно если Ниршан и просыпался ночью, то бродил по комнате, трогал предметы или валял дурака. Ничего не обычного, кроме провалов в памяти. В этот раз случившееся говорило о фантастическом.

– Значит, некий Дух управляет моим телом по ночам, с двух до четырех утра. И пытается, освободиться от меня, - повторил он, больше для себя, пытаясь переварить услышанное.

– И он женского рода, - добавил Велигор.

– Почему?

– Дерется, как девчонка. Но владеет только телом, твоими воспоминаниями, нет. К общей сети у него доступа тоже нет. Я пробовал с тобой связаться. Связь отсутствовала.

– Хорошо, - Ниршан тягостно вздохнул.

– Согласись, походит на технологии шептунов. Хитро, получить в распоряжение тело одного из нас.

– Если об этом узнают, мне конец, - поежился Ниршан.

Велигор покосился на него, налил им по бокалу выпить.

– Мы изловим его.

Они вызвали дополнительную бригаду криминалистов, в компанию к медикам. И те по новой обследовали дом. В кабинет вошел Киф Ли с планшетом в руках и сел в кресло.

– Любите вы сложные задачи. Показать вам полтергейста. А?

– И?

– Пространственные характеристики изменены. Причем сильно. Магнитные поля в доме закольцованы так, что пучит от красоты чисел, - он потыкал на планшете, движение руки перекинул файл с него на голографер Ниршана.

Те уставились на цифры и на спирали, похожие на золотое сечение.

– Это что такое? Спираль Архимеда?

– Квинто-квантовый круг. Тональности.

– Нам зачем?

– Там, где прошел, ваш так называемый дух, пространство выгибалось и перестраивалась из обычного в гармоничное.

– Говорил, дело рук шептунов, - произнес Велигор, морщась.

– Если так, то очень необычного, - заметил Киф. – Ведь само по себе структуризация пространства ничего не дает. Только заразы меньше. Ничего опасного. Изменения параметров пространства может урезонить толпу, улучшить биологический климат в доме.

– Чего?

– Цветы будут расти лучше.

– Ерунда какая-то, - Велигор закрыл экран голографа.

– Ваш дух не опасен, - заключил Киф, почесывая затылок, посмотрел на Ниршана. – Кроме владения твоим телом.

Прекрасно! Губы Ниршана дрогнули в издевательской улыбке.

– Меняет пространство на более здоровое и пытается дрочить, - буркнул он, вспоминая эксперименты с его телом.

– Персональная дрочефея улучшающая климат в доме?

– Жаль, ты не помнишь, - согласился Киф.

Они заржали.

– В буре деяний, в волнах бытья. Всяко бывает, мой друг у тебя, - подытожил Велигор.

– Как ты сказал? – не понял Ниршан.

– Да, не я. Дух твой. Перед тем, как того. Сказал: в буре деяний, в волнах бытья, и исчез.