Шрифт:
— Тебя не видели? — спрашивал кто-то с очень знакомым голосом.
Мы вздрогнули — это был Смбат.
— Вроде бы нет.
— Э, парон Рапаэл, — сказал Смбат, — так нельзя — «вроде бы нет».
Рапаэл ничего не ответил.
— Ну ладно, — снова начал Смбат, — не будем терять время, я тебя вызвал по делу.
„Куда это он?“ — гадали мы, опасливо следуя за ним.
Рапаэл вздохнул.
— Я завтра отправляюсь. Может, еще не скоро увидимся. Меня ждут в Зангезуре. А ты, вы… не забывай, что здесь остаетесь вы.
— Парон Микаэлян…
— Погоди! Работой вашей я доволен и последнее дело тоже удалось, хотя, кажется, зря мы впутали этого олуха Врама.
— Никого подходящего больше не было.
— Ладно. Слава богу, все обошлось… Кстати, как это получилось вчера на мосту?
— Кхе-кхе-кхе! — захихикал Рапаэл. — Всякое ведь бывает: пьян был человек, поскользнулся и упал…
— Это хорошо, — сказал Смбат. — А керосинщика все еще таскают по судам?
— Ну, а как же, ведь бидон-то его…
Они с минуту помолчали. Потом снова заговорил Смбат:
— Все это только начало, Рапаэл. По ту сторону сгущаются тучи, и мы не можем сидеть сложа руки. Приближается час нашего освобождения. Сегодня я уйду. Ты продай сад, дома подари «фонду», стань «товарищем», Рапаэл, стань «товарищем», как генерал Алагязов.
— А потом?
— Потом дадим знать, что делать.
Парон Рапаэл облегченно вздохнул:
— Слава богу!
— Ты нужен нам для большего, теперь этими детскими взрывами и пожарами пусть занимаются другие. Кстати, где взрывчатка?
— В доме башмачника.
— Как это?
— Не беспокойтесь, он готов молиться на меня.
— Хорошо. Вижу, что ты способен на многое. Так вот, передашь чемодан парону Пиону, ему нужно для станции в ущелье, а тебе пока взрывчатка ни к чему.
— Слушаю, — заискивающе сказал довольный Рапаэл.
— Вот и все. Ну, а теперь можешь идти. Прощай, держись молодцом…
Послышался шорох. Из развалин вынырнул парон Рапаэл. Смбат проводил его до щели в стене и, насвистывая, вернулся в свое логово.
Когда Рапаэл ушел, мы еще с минуту были в оцепенении, затем быстро скользнули в щель. Вскоре мы уже мчались по другой дороге, ведущей из ущелья. Бежали сломя голову, бездомные псы с лаем бросались нам вслед, но страх подгонял нас, и мы неслись без оглядки.
Ущелье осталось позади. Мы летим мимо кантарского рынка, вот и ряды жестянщиков…
Наконец добежали до нашего двора. Возле ворот стоял какой-то человек. «Неужто Рапаэл?» — пронеслось в голове. Я едва не закричал от ужаса. А человек направился прямо к нам и спокойно произнес:
— Где пропадали, что несетесь сломя голову?
— Товарищ Сурен! — вскрикнули мы. — Товарищ Сурен… Рапаэл… Смбат… Врам…
— Тише, — сказал товарищ Сурен и, не пустив нас во двор, повел в противоположную сторону. — Тише. Я давно жду вас, пошли.
Мы запыхались и, не знаю почему, плакали, а товарищ Сурен, обняв нас за плечи, шел по улице. Мы не знали, куда идем, но теперь это было все равно, — ведь товарищ Сурен был с нами.
В центре города, перед каким-то двухэтажным домом, товарищ Сурен остановился. Он что-то сказал человеку с винтовкой у дверей. Мы прошли по коридору и вошли в дверь, обитую кожей.
Бросилась в глаза большая керосиновая лампа на столе, за которым сидели Погос, Амо и какой-то человек.
Когда мы вошли, все трое поднялись с места, а товарищ Сурен, обращаясь не то к ребятам, не то к этому человеку, сказал:
— Вот и они.
РАЗВЯЗКА
Был уже день, когда я проснулся. Солнечные лучи играли на сваленных в углу инструментах отца, на куче старых башмаков и на его стуле. Погос и Амо сидели на нашей тахте, а соседи сновали взад и вперед, весело и чуть удивленно переговариваясь с нашими. Громче всех говорил Газар.
Я хотел сразу встать с постели, но мать поспешно подошла ко мне и снова уложила.
— Отдохни, родненький, отдохни.
После событий вчерашней ночи меня не удивляла нежность матери.
Вечером, придя с поминок, родители заметили мое отсутствие. Вначале они подумали, что я заигрался у товарища, но, когда я не вернулся и ночью, забеспокоились и пошли к Погосу. Там узнали, что и Погос после похорон не приходил домой. Они еще пуще разволновались, подняли на ноги Торгома и Газара, искали меня и Погоса по всему городу. А когда выяснилось, что и Чко и Амо тоже нет дома, страх и беспокойство овладели всеми.