— Конечно! — не дав договорить воскликнула из дома женщина и закричала в глубину. — Ирина Аркадьевна! Семён еды просит! Всех перебил и помирает! Скорее, дайте что-нибудь!!!

Такому беспокойству я лишь улыбнулся. И вместе с улыбкой вдруг понял, что тяжесть на сердце отступила. Всего-то потребовалось дюжину тварей накромсать с особой жестокостью. Сейчас поем и вовсе на душе получшает, ведь если серединка сыта, то и краешки вполне себе заиграют. Пока ждал свою заслуженную награду, в дверь постучал и окликнул.

— Эй, есть там кто из Хенвлоу? Карл, ответь.

— Я Джереми, господин Семён, но Карла могу позвать, — раздался за дверями молодой голос. — Просто мы тут как сельди в банке. Не протолкнуться.

— Понимаю. Если сам сможешь это сделать, то слушай внимательно. Вашим коллегам нужно передать, чтобы они целились в основание груди Одержимых. Прямёхонько в солнечное сплетение. Там у них уязвимая точка и если в неё попасть, то тварь тут же умрёт и регенерировать не сможет. Передашь им?

— Да, конечно! — уверенным был ответ и Джереми тихим голосом начал передавать ковбоям всё мною сказанное.

И сквозь его убедительный бубнёж я услышал возвращение той дамы под сдавленные матерки тех, на кого она наступала. За спиной заскрежетало и в брешь просунулся цилиндр термоса.

— Вот, Семён, держите! Как раз горяченькое. А вот и хлеба вам, поешьте, — Сверху на термос легла буханка, размером с мою голову. — Может вам ещё чего?

— Ой благодарствую, сударыня! Ирине Анатольевне мой низкий поклон, — забрал протянутое съестное и, подумав, всё же отстегнул от пояса сумку с яблочком и отдал женщине в руку. — Вот, добро моё поберегите, пожалуйста, а то совсем туесок мой прохудился. Только во внутрь не лазайте, там вещичка током бьётся.

— Да конечно, Семён! Вы что?! Мы по вещам чужим без спроса не лазаем, — горячо меня женщина убедила, и тут же закричала. — Марьянна! Где там у тебя набор швейный?! Защитнику нашему одёжку штопать будем!

—…да чё орать-то так? — зароптал кто-то с ней рядом и тут же ответочку получил.

— А ну-ка не возникай мне тут! Семён нас от смерти спасает! Чудовищ бьёт! Если мы ему не поможем, то с гов*ой сожрут и меня и тебя, Венька! Так что сиди и не надо мне тут…

Под женскую брань я с довольством хлебушка откусил, и термос раскрутил.

И из него запах ухи наваристой так в ноздри ударил, что аж слюна потекла. Хлебнул божественный отвар и обомлел сразу. В нём и рыбка, и морковка, и картошечка, и чесночка добавили, не пожалели. Хлебал его и хлебом закусывал, вновь отпивал и вновь хлебушка доброго и душистого лопал с занюхом долгим. И оторвался только тогда, когда в руках ничего не осталось.

Живот мой округлился, а я только сейчас заметил, что термос-то литра на два, не меньше. Как это всё в меня влезло, загадка, но определённо пища пошла на пользу. Изголодавшийся организм тут же её на восполнение потраченного ресурса пустил и этому процессу я даже немного помог. Эфирные жгуты сконцентрировал на теле и переваривание пошло быстрее.

И пока в блаженности своей я предавался созерцанию великой битвы над домами, сообщение до ковбоев всё таки долетело. Парящий ультра-кар полетел по долгой дуге, давая возможность стрелкам целиться не сверху вниз, а сбоку и выстрелы их стали более результативными. Всё меньше тварей подпрыгивало в воздух и оставались только самые громоздкие из них.

Видимо, калибра пули и мощности винтовок всё же оказывалось недостаточным, чтобы пробить их нагрудные пластины, поэтому ковбои палили по ногам и сухожилиям. И постепенно у меня складывалось впечатление, что ребята в воздухе чего-то ждут.

Спустя минуту мои предположение подтвердились.

Пальба закончилась внезапно и в возникшей тишине я услышал знакомое до боли карканье. Ритмичное, протяжное, оно раздавалось со стороны леса и оставшиеся на ногах Одержимые поворачивали в его сторону головы. Через некоторое время прямо перед ними мелькнул белый силуэт и я всё сразу понял.

Вороны перетягивали внимание Одержимых на себя!

Чёрный призывно и громко каркал, а Белый кружил перед мордами тварей, побуждая их схватить столь близкую добычу.

И удивительно, но твари повелись. Сперва один, потом второй, третий, четвёртый, зашагали и защёлкали зубами, пытаясь лапами достать стремительно порхающего перед ними Белого. Что примечательно все люди в доме сидели очень тихо, без шума, без вздоха и даже без чиха. Все окна полнились напряжением и пробежавшись по этажам тонким зрением я увидел десятки людей, приникших к окнам.

Все как один смотрели и слушали, как постепенно удаляется карканье и как хриплые визги уходящих Одержимых затихают в вечерней дали.