Шрифт:
– А ваша дочь… Может, она видела, почему парни оказались в воде?
– Нет, вряд ли. Мы дайверы. Любим нырять. Озеро здесь глубокое, одно из самых глубоких. Я показал семье, где нашли ту Леди в озере [30] .
Леди в озере… Он имел в виду жертву убийства: ее утопили, и она была обнаружена только спустя несколько десятилетий. Сохранилась благодаря низкой температуре на глубине. Странное и мрачное семейное развлечение, но каждому свое.
– Мы как раз только что всплыли, – продолжил Марсо, – уже возвращались, все болтали, смеялись, знаете ли… Закусывали. И тут моя дочь, она оглянулась…
30
Отсылка к названию известного голливудского нуар-детектива (1947) по роману Р. Чандлера.
– А кто еще был с вами? – перебила я.
Его, кажется, удивило мое нетерпение. Или, точнее, его начали удивлять мои вопросы. Он начал понимать, что я имею какие-то подозрения.
– Жена, – он начал медленно перечислять, – сын. Ему одиннадцать. И друг нашего сына, мы взяли его с нами в путешествие.
– Значит, всего пятеро.
– Oui, – машинально подтвердил он сначала по-французски. – Да, так.
Я выразительно помолчала, осознав, что если бы кто-то из них увидел что-то из ряда вон, то они, безусловно, обговорили бы это в семейном кругу. Но Люка спокойно молчал. Вновь выразив благодарность, я попросила оставить мне номер его телефона.
– Вы не должны ничего для меня делать. Типа ужина и так далее.
Мне не на чем было писать, но я захватила с собой телефон.
– Пожалуйста, – настояла я.
– Ладно…
Марсо продиктовал мне номер, и я внесла его в свои контакты. Закончив, мы еще немного постояли, а затем он начал отвязывать канаты.
– Люка?
– Да? – Он остановился, ожидая моего вопроса.
– Каким он выглядел? Парень, помогавший моему сыну.
Марсо озадаченно прищурился. Затем спросил:
– Ваш сын и тот парень плавали по озеру, верно?
– Мой сын управлял парусником. Они не плавали, а шли под парусом.
– Да, под парусом…
Марсо, видимо, запутался в языковых нюансах, и я подумала, не потерялись ли для него в переводе какие-то детали.
– Я хотела узнать, как вел себя парень, помогавший моему сыну. Наверное, он выглядел потрясенным. Как вам показалось, он был в шоке?
– Извините, – сказал Марсо. Он смущенно улыбнулся и покачал головой. – Думаю, я вас не понимаю. Ваш сын помог тому, кто тонул…
– Нет, тонул как раз мой сын.
Мы оба озадаченно помолчали. Взгляд Марсо заметался по пристани. Он почесал бородку.
Меня пробрал холод. Он угнездился внизу живота и волной поднимался к груди.
– Люка, тот плывший парень… сказал вам, что он мой сын?
– Я, должно быть, запутался…
– Погодите. У него темные волосы. Сине-зеленые такие глаза. Это парень по имени Майкл, жених моей дочери. А тонул мой сын, Шон Линдман. Мне сказали, что гик ударил его по голове, и он свалился за борт. Потом Майкл прыгнул за ним…
Марсо попятился от меня и спустился в свою лодку.
– Конечно. Да. Все верно.
– Простите, мне не хотелось вас тревожить. Мы просто… пережили несколько трудных дней. Пожалуйста, просто скажите: вы сами предположили, что Майкл мой сын, или он сказал вам это?..
Марсо встретился со мной взглядом.
– Все было так быстро…
Я ухватилась за борт лодки, решив добиться ответа.
– Наверное, я сам предположил. Потому что он говорил, что живет здесь. На озере. И я отвел лодку обратно и видел дом, поэтому…
– Но мой муж тоже приехал на пристань. Вы не говорили с ним? Откуда вы узнали, какой из домов наш? Простите. Похоже, я…
Мой телефон завибрировал, сбив меня с мысли. Мельком взглянув на экран, я отметила, что номер мне незнаком. Я даже не узнала код. Что-то смутно знакомое, но я решила, что потом послушаю голосовое сообщение.
Марсо тем временем в недоумении покачал головой.
– Ваш муж? Я не видел его. Ваш сын… Тот молодой человек – он описал дом. В глубине бухты. Большой серый дом, большие окна, лодочный сарай. Потому что он хотел ехать в «Скорой». Говорил, если полиция приедет или кому-то надо будет узнать о паруснике…
– И вы просто развернулись и отбуксировали его обратно?
– Да, у меня есть буксировочный трос, а парусник маленький, так что… – Марсо пожал плечами. Он явно испытывал неловкость, и ему хотелось скорее отчалить.
Каким-то образом у него сложилось впечатление, что Майкл – мой сын. Но Марсо не мог толком сказать, говорил ли ему об этом сам Майкл.
Я отпустила край моторки. Забросив в нее причальные канаты, слегка подтолкнула нос, услышав урчание двигателя. Корма дернулась назад в отливающей свинцом воде, затем Марсо переключил передачу. Махнув мне на прощание, он прибавил газ, и лодка начала удаляться, рассекая волны; потом увеличившаяся скорость подняла нос из воды, и моторка быстро понеслась вперед.