Я вновь насторожилась; утешительные чары пронзила тревога. Или чувство вины. Не мелькнуло ли в той людской тусовке молодое лицо? Юной девушки?

– Сара, о чем ты говоришь?

– Я говорю, что ты жила на пределе активности. Ты не так часто приходила ко мне, но жила в сильном напряжении. На тебя давили рабочие дела, воспитание детей и ваши светские развлечения… – Она вздохнула. – А потом еще случился тот роман.

Тот роман.

Разумеется, тот роман. Не то чтобы я забыла о нем. Мы были молоды, дети были маленькими, в нас накапливалось, по словам Сары, сильное напряжение. Пол много работал, а я целыми днями выслушивала истории людских злоключений. Когда он возвращался домой, я, зачастую тоже уставшая, встречала его ворчливо. Я жила на пределе своих возможностей, и мне уже не хватало ни умственных, ни душевных сил, чтобы выслушать еще и его жалобы.

В итоге Пол начал искать утешения на стороне. Я не особо винила себя, но мое поведение сыграло свою отрицательную роль. Правда, роман Пола быстро закончился, и мы пережили его. Безусловно, одно время у меня мелькали мысли о разводе. Но мы оставались вместе. Ради детей. И в конце концов наша семейная жизнь вновь наладилась.

– Мне следовало чаще видеться с тобой, – призналась я Саре, – я поняла это. Вероятно, наши сеансы помогли бы мне облегчить жизнь.

– Я не говорю, что ты в чем-то виновата, – заметила Сара, – но, на мой взгляд, важно помнить об этом. Помнить, что тебе могут помочь. Если мы что-то вспоминаем самостоятельно, то не воспроизводим это непосредственно. Мы воспроизводим предыдущее воспоминание. И поэтому с течением времени все может исказиться. Как ни крути, – добавила она, – реальным остается только настоящее.

– Конечно. – Я снова встала и, решив начать новый день, начала подниматься по лестнице. – Но если нам не удается вспомнить прошлое…

– То мы обречены повторять его. – Она рассмеялась легким хрипловатым смехом. – Да, вот такой ребус. Именно поэтому я подняла эту тему. По-моему, сейчас ты как раз проходишь этот этап… Важно, чтобы воспоминания использовались в полной мере. Важно как для тебя, так и для любого другого человека.

– Ты имеешь в виду Джони? – остановившись, уточнила я. – И те тусовки, что мы устраивали, когда она и Шон были детьми?

– Ну да. Ты, естественно, не все мне рассказывала, но я думаю, что тот роман отнял у тебя много сил. И склеивание вашего брака.

– Мы всегда ставили детей на первое место.

– Дети знали.

– Да… – Я заняла оборонительную позицию. – Дети знали. Знали, что их любят.

– Конечно…

– Сара… Спасибо. Спасибо, что перезвонила мне. Для меня это очень важно. Но сейчас мне, возможно, придется спешно уйти.

– Понятно, – после паузы сказала она. – Звони мне в любое время.

– Давай поговорим еще в ближайшие дни.

Она не ответила.

– Сара?

– Ты всегда умела очень хорошо выставлять блокировку, – заметила Сара.

Ее слова пробили мою оборону. Затылок начало покалывать словно легкими электрическими разрядами.

– Что ты имеешь в виду?

– Забудь, мне не следовало этого говорить… Слушай, Эмили, ты можешь перезвонить мне, если понадобится. Я буду на связи.

– Спасибо, Сара. Я позвоню.

Я бросила телефон на кровать. «Дети знали». На что она намекала? Конечно, дети знали. Но мы любили наших детей. Мы воспитывали их правильно, и они никогда ни в чем не нуждались. Я не могу винить себя за бунтарство Джони в подростковом возрасте. Безусловно, наша домашняя жизнь оказывала определенное влияние, но Джони самостоятельна. Она сама сделала выбор и до сих пор делает его. Разве я должна нести ответственность за каждый ее шаг?

Но все эти размышления заставили меня вспомнить о насущном. Подумав о делах, я села за ноутбук, открыла свою почту и нашла последнее письмо Фрэнка Миллса.

Фрэнк хорош в своем деле. Мало того что накопал информацию на Дага Уайзмана, он еще и дополнил ее фотографиями. Непостановочные снимки, какие обычно выкладывают в социальных сетях. Один из них явно сделан несколько десятилетий назад, на нем Уайзман выглядел молодо. Молодой парень на борту лодки, в белой с синей отделкой рубашке-поло, его кудрявые волосы слегка растрепаны. На втором фото он, улыбаясь, сидит где-то за городом за столом около дома. Стрижка уже короче. В руке бутылка пива, вроде импортного.

Я внимательно изучила первое фото. Там он сжимал в пальцах сигарету.

Интересно, какую марку курил Уайзман? Допрашивали ли его копы? Они говорили, что стали учитывать его связь с этим делом лишь в последние дни расследования. Но если Лора крутила роман, то какой еще мужчина мог околачиваться возле их дома в ту ночь, когда убили ее мужа?

Это было настолько логично, что у меня даже мурашки побежали по коже. Появилось ощущение того, что я на пороге раскрытия уголовного дела, в котором ошиблись следователи. И если смогу убедить в своей версии нужных людей, то все эти кошмары закончатся.

Душ помог мне расставить приоритеты. Джони – взрослая женщина, и я не могу гоняться за ней. И не могу проверить, поддерживал ли Майкл связь со своей матерью все это время. С другой стороны, я могу поговорить с Бюро профессиональных стандартов полиции штата и предоставить им все накопившиеся у меня сведения. Но сначала мне надо закончить еще одно дело. Я собиралась навестить своего сына. Провести с ним некоторое время. Побыть с ним в настоящем, сейчас, как советовала Сара. Я даже могу почитать ему. Все остальное может подождать. Шон нуждается во мне.