– В общем, Сара… Джони… она уехала вчера вечером.

– Твое сообщение вместило много событий. И мне очень жаль Шона. Какая ужасная трагедия, подумать только… Как он там? Что говорят врачи?

Мы немного поговорили о его состоянии, прогнозе и несчастном случае. Сара внимательно слушала. Она молча впитывала все, изредка вздыхая. А когда я закончила, спросила:

– И Джони пока не вернулась?

– Нет. Не вернулась. – Пройдя на кухню, я взяла стакан и открыла кран. – Она злится на меня. Ужасно злится.

Сара молчала.

Я спустила первую воду.

– Помнишь? Я тогда еще приходила к тебе иногда. Когда Джони начала исчезать. Просто сбегала ни с того ни с сего.

Все тот же мягкий голос:

– Да, помню.

– У нее даже не было телефона. Когда она впервые убежала в двенадцать лет. А потом телефон у нее появился, но Джони просто игнорировала нас. Я не спала до четырех утра, надеясь, что она может вернуться домой. Никто не мог нам помочь.

– Да, тогда у вас выдались тяжелые времена…

Я постаралась отбросить скверные воспоминания. Пора действовать. Принять душ, чтобы прочистить голову. Может, выпить кофе. А потом ехать в больницу, навестить сына. Может быть, Полу известно, кто привел наш парусник домой. Возможно, это мелочь, но теперь мне нужно ее узнать. Может, у Пола есть номер телефона оказавшей им помощь доброй души.

– Эмили?

– Прости, Сара, можно я задам тебе гипотетический вопрос?

– Гипотетические – как раз мои любимые. И метафорические тоже.

– Да, помню. – Я мысленно перенеслась в ее домашний офис, увидела ее доброе лицо, большие серьги, отливающие дневным светом. – Интересно, способен ли кто-то… В общем, меня интересует твое профессиональное мнение о вытеснении. Способен ли человек загнать что-то так глубоко, что оно становится бессознательным. А потом…

– Так…

– …Выходит наружу чем-то иным.

– Еще Фрейд предупреждал, – после короткого раздумья ответила Сара, – что подобные подавления всегда выплескиваются. И чем дольше выплеска не происходит, тем страшнее его последствия.

– Разве он говорил не о чем-то, в чем человек отдает себе отчет? О чем-то подавленном волевым решением, а не вытесненном?

– В конечном счете между этими вещами не такая уж большая разница.

Я задумалась об этом на мгновение.

– Эмили, можно я тоже задам вопрос?

– Конечно.

– Ты помнишь причину нашей первой встречи?

Медля с ответом, я отчасти бессознательно направилась обратно в гостиную. Над озером сияло солнце, украшая мелкие волны бриллиантовой россыпью.

– Из-за моего отца. То есть из-за Пола. Тогда… я ударила его. И испугалась, что могу стать… Что моя вспыльчивость может стать неуправляемой.

– Ты была очень встревожена.

– А ты хотела докопаться до причины? – Я сидела на диване, ожидая ее ответа.

Сара помолчала. До меня донесся фоновый шум, похожий на плеск океанских волн.

– Ты говорила, что дошла до грани отчаяния. Ты боролась с чувством вины до такой степени, что решила покончить с собой.

– Да. – На меня вдруг опять нахлынула странная слабость. Пяти часов сна явно маловато. Я прилегла на диван.

– Но потом ты взяла себя в руки. Мы работали над этим. Ты прожила свои связанные с отцом эмоции… Он ведь рано умер, верно?

– В сорок девять лет.

Что-то щелкнуло у меня в голове, словно сложились вместе детали некоей картины. Не в сорок ли девять лет убили Дэвида Бишопа? Нужно будет проверить мои записи по тому делу…

– Ты вернулась на правильный путь, – продолжила Сара, – вышла замуж за Пола. Сама выучилась на психотерапевта.

– Верно, – ответила я, осознавая, что Сара подводит меня к какой-то мысли. Ее голос действовал успокаивающе. Мои веки потяжелели.

– Однако мы, возможно, слишком поторопились сократить число наших встреч, – внезапно добавила она. – Ты так не думаешь?

– Что ты имеешь в виду? – Мои глаза резко открылись.

Но также я осознала, услышала, почувствовала, к чему она клонила. Шумная веселая тусовка. Приятный запах алкоголя, густой и всепроникающий. Страстные объятия. Снаружи курильщики в облаках табачного дыма. В ванной тайком вынюхиваются дорожки кокаина.

– Я имею в виду вот что: когда мы думаем, что у нас все сложилось прекрасно, то должны быть особенно осторожны. Надо держать ухо востро. Особенно если есть деструктивные тенденции.