– Я вижу его лицо в отражении. В дверном стекле. Он смотрит на меня…

Лицо Майкла исказил страх. Он обхватил себя руками. Нарушая протокол – но я уже и так нарушила множество правил, – я подошла к нему, обняла и помассировала ему плечи.

– Успокойся. Он не сможет причинить тебе боль. Это просто изображение. Но послушай меня сейчас. Я хочу, чтобы ты сохранил эту картинку. Представь, что хочешь распечатать ее. Хорошо? Я хочу, чтобы ты распечатал ее в полноцвете. А потом чтобы представил, как кладешь ее в рюкзак. В школьный рюкзак.

– Хорошо…

Я немного помедлила, зная, что в таких случаях ум работает быстро, как во сне.

– Хорошо? Ты распечатал ее?

– Распечатал.

– Теперь положи распечатку в свой рюкзак. Я вытащу тебя, верну тебя сюда прямо сейчас, и ты заберешь рюкзак с собой, ладно?

– Ладно…

Мягко опустив Майкла обратно на диван, я вернулась на свой стул. Затем постепенно, чтобы он не вскочил слишком быстро, вывела его из глубины регрессии. Я описала юрту и лес, напомнила ему о Джони и его здешней жизни. Минут через двадцать Майкл вынырнул из прошлого, его веки затрепетали, он открыл глаза. Потом медленно сел. Оглянувшись вокруг, посмотрел на меня и улыбнулся.

– Майкл, – с некоторым трудом произнесла я, – ты захватил с собой ту распечатку?

После краткого недоумения он кивнул и постучал себя по виску.

– Она здесь.

Я ждала его слов, затаив дыхание, и теперь наконец вздохнула свободно. Потом вытащила из кармана телефон. Связь здесь не работала, но мне вовсе не нужно никуда звонить. Мне нужна сохраненная фотография. Вернее, две фотографии – нынешнего Дага Уайзмана и его молодой версии. Выведя на экран молодого мужчину, я показала его Майклу.

– Это тот человек?

Прищурившись и посмотрев на него, тот покачал головой.

– Нет.

На мгновение я затаила дыхание.

– Ты уверен? Посмотри внимательно еще раз.

Он опять прищурился, но, очевидно, на его картинке было другое лицо.

– Он должен выглядеть по крайней мере знакомым тебе. – Я показала ему нынешнюю версию Дага. – А что ты думаешь об этом человеке?

– Ну да, – сказал Майкл, – его я, по-моему, помню.

– С той ночи?

– Нет. Не с той ночи. – Майкл опять покачал головой. – Это не он.

– Майкл, твоя мать встречалась с этим мужчиной. Его зовут Даг Уайзман. Он на этой фотографии.

Майкл продолжал отрицательно качать головой.

– Это не он. Он выглядит знакомым – кажется, я видел его однажды, до того как мама попала в тюрьму, но это…

– Послушай меня, – сказала я, – мы попробуем еще раз. Возможно, тебе стоит еще раз взглянуть на то отражение. Майкл, ты слушаешь?

Майкл перестал смотреть на меня. Его взгляд устремился за мою спину. И вид у него стал встревоженным. Даже испуганным.

– Майкл? В чем дело?

– За вами… – начал он.

За моей спиной стоял Пол; он тяжело дышал, его лоб поблескивал от пота.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, поднявшись со стула.

Его взгляд перешел с Майкла на меня.

Он произнес всего два слова, и они, казалось, пронзив меня, зазвучали в голове:

– Шон очнулся.

В следующее мгновение Пол повел меня к выходу из юрты. Я оглянулась на Майкла, продолжавшего сидеть на диване с выражением чистого ужаса на лице.

Я забросала Пола вопросами:

– Когда? Как? Он заговорил? Что сказал доктор?

– Около часа назад.

– Я ведь не так давно уехала из больницы.

– Ну да, минут через двадцать после твоего ухода. Может, через полчаса.

– Он сказал что-нибудь?

– Нет. Но у него восстановились реакции. – Пол распахнул передо мной дверцу нашего старого пикапа.

Перед тем как забраться в машину, я оглянулась. Возле юрты стоял Майкл. Его руки висели по бокам, но кулаки то сжимались, то разжимались. Он выглядел взволнованным. Не просто взволнованным – он был совершенно ошеломлен. Я искренне переживала за него. Но тот факт, что он выглядел таким потрясенным, мог означать только одно…

– Шон точно пришел в сознание?

– Да.

– Но не заговорил?

– Нет, но он выполнял указания – двигал руками и ногами… Что с тобой?

Я пристально посмотрела на Майкла. Пол тоже глянул на него.

– Ты регрессировала его?

Я кивнула.

– Уже? Господи… И что он сказал?

Я не ответила Полу. Я стояла, глядя на Майкла и думая: что бы там ни случилось, он ни в чем не виноват. Он был всего лишь ребенком, оказавшимся в центре трагедии. И его подвели взрослые, люди, которые должны были защищать его. Вместо этого они стремились защитить себя. Получить от него то, что им было нужно.