Марго осторожно помахала руками, подсушивая лак на ногтях.

— Его там нет, — вздохнула она.

Эмма застыла, как вкопанная. Может, Чёрч был прав, и ей действительно следовало больше к нему прислушиваться. Он никогда ни на что не реагировал. Его можно было шарахнуть молотком по руке, а он и тогда бы остался совершенно безучастным.

— Он… что ты имеешь в виду? — спросила Эмма, надеясь, что ее голос звучит как обычно.

— Я звонила ему сегодня утром, — объяснила Марго. — В лечебницу. Мне хотелось узнать, как вчера вечером прошла твоя групповая хренотень. Но сегодня он на работу не придёт.

Эмма лихорадочно соображала. Ей нельзя реагировать. Ей нужно проявлять спокойствие. Нужно подумать. Нужно быть как Чёрч. Что только что сказала Марго? Она не сказала «его нет на работе»; она сказала «он на работу не придет» —— между этими двумя утверждениями огромная разница.

— Не придёт? Но у него ведь пациенты и прочее, он не может просто не прийти, верно? Он заболел? — спросила Эмма, лениво помешивая ложкой хлопья.

— У него смерть в семье.

При слове «смерть» Эмма чуть не упала в обморок. У нее уже начало темнеть в глазах, но тут она услышала остальную часть предложения.

— У него… что?

— Он сегодня утром позвонил и взял отпуск, как минимум на неделю.

Эмма уставилась на мать. Какого хрена вообще происходит?

«Мне что, всё приснилось? Боже мой, Чёрч хоть действительно здесь?! Господи, я помешалась».

— Это… ужасно. Надеюсь, он… в порядке? Но…, — бормотала Эмма.

Она не знала, что делать и что говорить.

— Это случилось с его двоюродной сестрой. Кажется, он как-то мне о ней рассказывал, у нее были проблемы с сердцем или что-то типа того. Пусть он немного придёт в себя после похорон, а потом я позвоню ему на мобильный, — заверила ее Марго. — Нет, ну ты представляешь? Я вернулась в такую рань, чтобы успеть в эту дурацкую лечебницу, а его там даже нет.

— Он рассказывал тебе о сердце своей двоюродной сестры?

— Мы с ним очень дружны. Так озабочены твоим благополучием и всем прочим, — вздохнула она, рассматривая ноготь на мизинце. — Доктор, Эмма. Я думала, Джерри это лучшее, что может достаться такой женщине, как я, и, если надо, я бы согласилась на его пенсию и накопительный фонд, но ты только представь, выйти замуж за доктора!

Эмма решила не упоминать о том, что Каспер не только никакой не доктор, но к тому же мёртв.

— Это было бы… что-то. Извини, я пойду собираться.

Вернувшись в свою комнату — или подождите, это комната Чёрча? Это считается, если он всего лишь галлюцинация? — Эмма закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Она медленно оглядела спальню в поисках доказательств его присутствия. На кровати, там, где она спала, было смято покрывало, а на полу валялась одежда, в которой она была прошлым вечером.

Нет, единственное, что стояло не на своем месте, это компьютерное кресло, и кажется Эмма в какой-то момент о него ударилась.

Она зарылась руками в волосы. Неужели она действительно разговаривает сама с собой, спрашивая себя, не сошла ли с ума? Хотя разве сумасшедшие знают, что они сумасшедшие?

«Если я еще раз произнесу слово «сумасшедший», то действительно безвозвратно тронусь умом ».

Нет. Эмма не тронулась. Она выпрямилась. От прошлой ночи осталось неприятное ощущение, которое приходит только с реальностью. Она взглянула на свои руки, и, несмотря на то, что мыла их и вчера вечером, и сегодня утром, под ногтями все еще была заметна грязь.

Она не тронулась, но все к этому шло. Ей нужно собраться с мыслями. Нужно разобраться в этой херне, или она действительно придет с повинной к доктору Розенштейну.

Потому что, как бы ни ужасна была жизнь в «Солнечном ранчо», но там она, по крайней мере, могла различить голоса у себя в голове.

Если сидеть и завтракать с семьей было странно, то пребывание на «Солнечном ранчо» казалось Эмме просто гротескным. Она стояла за дверью общей комнаты, глядя через коридор на вход во врачебное крыло. Где-то по другую сторону этой двери находился кабинет Каспера. Пустой и безжизненный, а его обитатель теперь был распилен на множество кусочков и зарыт в глубокой яме где-то на юге штата.

— Мы начинаем.

На месте Каспера сидел джентльмен средних лет и жестом приглашал Эмму войти. Она улыбнулась и, закрыв за собой дверь, проследовала в комнату. Она заняла свое место и услышала, как он представился.

— Меня зовут Тед Токер, — сказал он. — Я провожу сеансы групповой терапии по средам. У Дрю Каспериана горе в семье, поэтому пока я буду вести и его часы. Надеюсь, что никто не против. Знаю, что перемены не…

Эмма погрызла ноготь большого пальца и нервно огляделась по сторонам. Где Райан? Он никогда не воспринимал всерьез свое пребывание в «Солнечном ранчо», но на терапию обычно не опаздывал.