— Ты видишь машину?

Она зло уставилась Чёрчу в спину.

— Твои понты не помогают.

— Твои тоже. Я накрыл его ноги, хватай их, и мы затащим его в дом.

— В дом?! — прошипела Эмма. — Что, просто положим его на диван в кабинете?

— У тебя есть место получше? — возразил Чёрч. — Просто бери его за ноги — решим, куда его деть, когда окажемся внутри. На улице мы ничего с ним сделать не сможем.

Они вытащили труп с заднего сиденья внедорожника, его верхнюю половину держал Чёрч, вторая — упала на землю. Эмма еще раз оглядела тихий район, гадая, сколько соседей смотрит сейчас на улицу, затем схватила ноги Каспера, которые теперь были надежно укрыты ярко-синим брезентом, и подняла их вверх.

Она хотела со всех ног помчаться к дому, но Чёрч отказался и пошел неторопливым, размеренным шагом. Он предложил ей представить, что они просто несут домой рождественскую елку, от чего Эмма чуть не расхохоталась. Рождественская елка? В доме Марго Хартли? Такого никогда не случалось, так что Эмма даже представить себе этого не могла. Елки стоят денег и требуют ухода — две вещи, которые Марго тратила исключительно на себя.

«Тупая Марго. Это ты во всем виновата. Искалечила меня в детстве и превратила в чудовище. Это ты должна быть сейчас в этом гребаном брезенте».

Эмма отперла дверь, и они внесли свой груз в дом. Как только дверь за Чёрчем закрылась, она опустила свой конец брезента и отступила назад. Затем зарылась руками в волосы и почесала голову.

— Хорошо. Мы его занесли. Что будем делать? — спросила она.

Чёрч отбросил свой конец трупа и начал стаскивать с себя верхнюю одежду.

— Не знаю, — вздохнул он. — Честно говоря, я не думал, что ночь закончится вот так. Я думал, что ты, возможно, попытаешься накопать на него компромат, может, будешь его шантажировать или что-то в этом роде. Подбросишь ему что-нибудь.

— Так ты что, следил за нами на случай, если что-то пойдет не так?

— Эмма, у тебя постоянно все идет не так. Вот наглядное тому доказательство, — фыркнул он, указав на завернутого в брезент покойника. — Я хотел быть рядом, когда это случится.

— Мой личный ангел-хранитель, — вздохнула она. — Все равно сейчас нам это не поможет. Я думаю, нам нужно от него избавиться, а потом выяснить, что… что будет дальше. Может, нам сбросить его в озеро?

— Да, но озеро не очень глубокое, и тут каждый год устраивают праздничный День форели, на котором маленькие дети ловят рыбу. Я уже вижу, как одному из них попадается на крючок нечто большее, чем просто рыба, — заметил он.

— Черт, — проворчала она. — Тогда зарыть его? Где-нибудь?

Чёрч нахмурился.

— Здесь мы его зарыть не можем, — сказал он, потирая рукой щеку. — Если ты станешь подозреваемой, полиция в конце концов обыщет дом и участок.

— Я? А ты?

— Я в Нью-Йорке, у них нет причин меня подозревать.

— Это кошмар, — закрыв руками глаза, прошептала Эмма. — Это просто кошмар, и я скоро проснусь.

— Заповедник, — не обращая на нее внимания, произнес Чёрч. — Мы поедем в Национальный заповедник Марка Твена и зароем его там.

— Проще простого, пошли, — простонала Эмма, снова берясь за свернутый брезент.

— Не совсем. Мы просто пройдем несколько километров через лес, в темноте, с трупом на плече?

— Несколько километров? Почему километров?

— Потому что мы не хотим, чтобы его нашли. Лентяев ловят. Мы не будем лентяями.

Эмма вдруг почувствовала усталость. В теле. В душе. Она опустилась на пол, обхватив голову руками.

— Нам нужно несколько километров тащить труп по Национальному заповеднику, по морозу, в темноте, и не попасться, — пробормотала она.

— Мы всегда можем…

Внезапно, безо всякого предупреждения, распахнулась входная дверь. Чёрч резко повернул голову, чтобы посмотреть кто там, и замер. Эмма тоже застыла, разинув рот, и увидела вошедшего в дом Джерри. В руках у него были два больших пластиковых пакета, наполненных чем-то вроде еды на вынос. Он вытер ноги о коврик и, захлопнув за собой дверь, заглянул наконец в гостиную.

Чёрч уставился на отца. Его отец уставился на лежащий на полу брезент, свернутый в форме человеческого тела. Взгляд Эммы метался между ними тремя. Наконец Джерри поднял голову и откашлялся. Быстро взглянул на Эмму, потом снова на сына и зашаркал в столовую.

— Китайская еда, — проворчал он, поставив пакеты на стол. — Я решил, что вы проголодаетесь.

Чёрч ничего не сказал, а Эмма была уверена, что перестала дышать.

— Ну что ж, — вздохнул Джерри, поправив очки. — Пошел снег. Я поставил на крыльцо мешок каменной соли. А тебе в машину — мешок с кошачьим наполнителем. Когда я заказывал еду, то не знал, что вам больше нравится, поэтому заказал всего понемногу. Ешьте, пока не остыло. Перед тем как… отправиться куда бы то ни было.

Теперь у Эммы отвисла челюсть. Чёрч не выказывал вообще никаких эмоций. Она уже было подумала, что он уставился куда-то в пустоту, отгородившись от происходящего, но потом заметила, как у него на скуле пульсирует мускул. С усиленной скоростью.