К концу дня «Диктатор» с грехом пополам добрался до устья Алдана. На пароходе кончились дрова. Красноармейцы и матросы по приказанию Семенчика, вооружившись топорами и пилами, пошли в лес заготовлять сухостой для топки. В тот же вечер «Диктатор» пошел дальше.

Миновали устье Куолумы. По реке поплыла свинцово-серая шуга. Чем выше, тем шуга становилась крупнее, тверже. Похоже было, что река вот-вот станет. Встревоженный капитан почти сутками не покидал мостика. С каждым днем плыть становилось все труднее и опаснее. Выпал снег — закутал горы, плотно облепил сучья деревьев.

Наконец-то показалось село Петропавловское…

Первыми увидели пароход дети. Они побежали по селу, подняли крик:

— Пароход идет!.. Пароход!..

— Вы что кричите, как перерезанные? — урезонивали ребят взрослые. — Какой пароход, откуда? В такую пору да по шуге ни один пароход не пройдет!

Стали вглядываться в реку, куда показывали дети, и удивились: идет пароходик, весь белый, обледеневший, одинокий, еле видимый в шуге. Заметили суденышко в обед, а причалило оно к пирсу под Петропавловском только к вечеру. Ох, и выпала ему дорожка!

Жители села — от мала до велика — высыпали на берег. По выброшенному трапу сошли окоченевшие голодные красноармейцы.

Из толпы, собравшейся на берегу, вышел пожилой глазастый человек с черной щеткой аккуратно подстриженных усов и, ища взглядом старшего, представился:

— Я здешний житель, Юсуп Галибаров. Можно видеть вашего начальника?

Семенчик подошел к Галибарову:

— Слушаю вас.

— Мне начальника…

— Я начальник.

— Извините… Милости прошу ко мне в дом вместе с людьми. Отведаете у меня хлеба-соли, переночуете.

Семенчик сразу догадался, что перед ним не иначе купец, и насторожился. «Ох, с ним надо держать ухо востро», — подумал он. Но было бы неразумно в такой момент отказаться от пищи и крова для всего отряда, и Семенчик приказал построить отряд.

Бойцы слышали слова черноусого мужчины и радовались, что нашлась добрая душа. Такой человек становится роднее брата, дороже друга. Ибо неизвестно, как друг поведет себя в трудную для тебя минуту, а этот уже пришел на помощь, когда никто из отряда не имел понятия, куда им податься, чтобы хоть немного согреться и поесть.

Во дворе Юсупа Галибарова стояли три больших дома. Один из них хозяин предоставил в распоряжение отряда. На полу разостлали сухое зеленое сено, истопили печки.

Гостеприимный хозяин не поскупился на угощение, накормил гостей до отвала.

— Будьте как дома! — приговаривал Галибаров, наблюдая, как приезжие укладываются спать. — Станет холодно, можно еще разок протопить.

Семенчик получил приглашение расположиться в гостиной, но отказался, остался с бойцами.

— Сено-то совсем свежее!.. — говорили между собой красноармейцы. — Как пахнет!.. Будто в копне лежишь!..

— А мне кажется, что я на лугу возле моей родной Амги, — сказал молодой остриженный боец высоким голосом. — До чего же хорошо бывало отдыхать на сене, намаявшись за день!..

Ночью часовые не заметили, как к Алдану пробрался человек, сел в лодку, оттолкнулся и, ловко лавируя между льдинами, переправился через реку. У села Троицкого причалил к берегу, вытащил лодку… Это был связной Оросина и Афанасьева, ожидавший у Галибарова подхода красных. Он торопился, чтобы сообщить кому следует о численности прибывшего отряда.

На следующий день Семенчик хотел было увести отряд от Галибарова и расквартировать бойцов в домах бедняков, но хозяин решительно воспротивился:

— Помилуйте, товарищ командир, за что же вы меня обижаете? Люди ведь подумают, что я выпроводил дорогих гостей, хлеба-соли для них пожалел! Не пущу!..

Отряд остался у Галибарова и прожил у него несколько дней. Галибаров ни о чем не спрашивал Семенчика, делая вид, что его совершенно не интересует, куда и зачем направляются его постояльцы.

Как только река замерзла, Семенчик обратился к хозяину:

— Через сколько дней после ледостава у вас можно переходить реку?

— А это в зависимости от погоды, — ответил Галибаров заискивающим голосом. — Если дни будут теплыми, как сегодня, то и через неделю опасно переходить. А если мороз, холода, через три дня иди смело, не провалишься.

Связной, возвратившийся к Галибарову, застал отряд в Петропавловске.

— Все сделал, как приказано, — доложил он Галибарову. — Наши окопались в Сайылыке и Айяе.