Галибаров похлопал связного по плечу:

— Молодец. Спасибо за старание. Я твой должник. Дней через пять красные перейдут на ту сторону. Предупреди наших и скажи, пусть устроят засаду на Кысыл-Сыре. Не забудешь — через пять дней?

На дорогу связной вылакал бутылку водки и ночью двинулся в путь через реку по льду.

По утрам Галибаров с заботливым видом гостеприимного хозяина справлялся у своих постояльцев, как им спалось. Красноармейцы были довольны и не скупились на слова благодарности.

Семенчику не нравился хозяин, он чем-то напоминал Шарапова. Комиссар спросил у председателя ревкома, что он думает о Галибарове.

— Примазывается к Советской власти, — ответил председатель. — Ну, а почему бы вам этим не воспользоваться? У кого бы вы так устроились?

— Не человек, а лиса, — сказал Семенчик. — Приди сюда вместо нас белые, он бы пятки им лизал.

Красноармейцы тоже удивлялись:

— И заметь — ни разу не спросил, зачем мы здесь и куда идем!

Пока красный отряд задерживался в Петропавловском, бандиты окапывались на Кысыл-Сыре.

В ночь на 23 октября связной вернулся к Галибарову и сообщил, что «братья» готовы к встрече большевиков.

К утру повалил густой снег. Галибаров, встретив во дворе Семенчика, сказал, что с того берега пришел в село один человек. Река, говорит, стала крепко.

Семенчик приказал своему помощнику построить отряд.

— Сегодня после завтрака выходим пешим маршем, — объявил он. — По льду уже можно идти.

— Подождите до обеда, не разыгралась бы пурга, — уговаривал хозяин.

— Нельзя больше ждать, мы и так у вас засиделись, — ответил Семенчик и подумал: «Сейчас спросит: „А куда вы торопитесь?“»

Но Галибаров и на этот раз ни о чем не спросил.

Провожал хозяин своих постояльцев как родных. Накормил напоследок вареным мясом и жирным бульоном, уговорил комиссара разрешить людям пропустить по рюмке.

Повеселевшие бойцы, выйдя за ворота, не ленились махать в ответ стоявшему у ворот хозяину.

Отряд красных перешел через реку и остановился на ночлег в селе Троицкое. Ревком помог распределить бойцов по крестьянским домам.

В ту же ночь Коробейникову стало известно, что красные заночевали в Троицком, а утром двинутся в Айяю. А оттуда на оленях поедут дальше, в Нелькан.

— Мы их не в Нелькан, а к прабабушке отправим, — матерясь, грозился командующий.

Коробейников сел на коня и поскакал в Кысыл-Сыр, где двести бандитов уже сидели в засаде. Отряды Канина и Толстоухова он отправил на запад, приказав устроить вторую засаду в двух верстах от поселка.

Из Троицкого красные вышли на рассвете с тем, чтобы вечером быть в Айяе. Пройдя верст пять, бойцы начали уставать. Дорогу завалило снегом. Одеты все были тепло — в пути упарились.

— Сделать бы привал! — громко сказал кто-то из бойцов, чтобы услышал комиссар.

— Вот поднимемся на тот пригорок и устроим перекур, — ответил Семенчик, ускоряя шаг, чтобы выйти в голову колонны, которая изрядно растянулась. На ходу он сказал своему помощнику, чтобы тот остановился и передал красноармейцам приказание подтянуться. — Сами пойдете замыкающим!

Вдруг откуда-то послышалась стрельба. Передние то ли залегли, то ли упали, сраженные пулями. Кто-то громко закричал. Крик был похож на стон.

Семенчик бросился вперед, чтобы выяснить, что там происходит. Над головой он услышал свист пуль. Комиссар упал в снег и оглянулся. Весь отряд залег, прижав головы к снегу.

«Засада», — мелькнула у Семенчика страшная догадка. Он приподнял голову, стараясь разглядеть, откуда стреляют. Теперь ему хорошо был виден склон пригорка, изрытый окопами. Вели огонь оттуда.

Окопы увидели и бойцы. Не ожидая команды, они стали лихорадочно, лежа, зарываться в снег. Было ясно — в атаку по открытой местности на окопы не пойдешь и отходить под огнем рискованно. Надо зарыться и вести перестрелку.

Перестрелка продолжалась часа два, пока не стемнело. Все еще падал густой снег.

— Подобрать раненых и бегом к реке! — приказал комиссар.

На берегу подсчитали потери. Оказалось, на поле боя осталась одна треть отряда. И восемь человек раненых. Из них трое тяжело. О продолжении похода на Нелькан не могло быть и речи. И в Якутск возвращаться пешком очень и очень рискованно: могут по дороге перехватить бандиты. Да и раненые на руках…

— Вернемся, товарищи, в Петропавловское, а там видно будет, — распорядился Семенчик.

Кто-то из бойцов раздраженно сказал: