И все же нашелся человек, который встретил Коробейникова с распростертыми объятиями. Это был Галибаров.

— Если бы вы знали, как я вас, господа, ждал! — восклицал купец. — Ночью встану и прислушиваюсь: не идут ли? Наконец-то!.. Наконец, освободители наши! Милости прошу ко мне в дом!

— Господин Галибаров, не можете ли вы сказать, куда удрали красные? — спросил Коробейников, вытирая потный лоб.

— Понятия не имею. Знаю только, что одна семья укрывает раненых.

— Кто такой? Фамилия? — рявкнул Коробейников. — Сколько человек? Где они?

— Не волнуйтесь, господин офицер, никуда они с подбитыми крылышками не денутся, — успокоил его Галибаров. — По слухам, красных прячет на сеновале ревкомовец Сокорутов. Он живет на берегу речки Мокуя.

— Сутакин! — разошелся командующий. — Берите двадцать солдат. Господин Галибаров, дайте провожатого — пусть укажет дорогу.

Коробейников и Сутакин с двадцатью бандитами нагрянули к Сокорутову. В загоне разворошили стожок и нашли восьмерых раненых. Их выволокли во двор, изрешетили пулями.

Коробейников посовещался с Галибаровым и приказал расстрелять Сокорутова и его семью — жену и четверых детей.

Но мужик забаррикадировался в доме и с полчаса дрался с бандитами. Двоим он раскроил черепа топором, третьему всадил в грудь охотничий нож. Когда Сокорутова, наконец, скрутили, рассвирепевший Коробейников разрядил в него наган.

Детей и жену ревкомовца расстреляли во дворе.

А вечером Галибаров в честь прихода своих спасителей дал торжественный ужни. Присутствовали на нем только офицеры.

— Господа, можете на меня рассчитывать всегда и во всем! — распинался купец. — Если хотите, завтра дам вам девять человек в пополнение. Вооружу с ног до головы, выделю подводу, буду кормить их и поить.

— Ура-а! — пьяно завопили офицеры.

Командующий полез к Галибарову целоваться.

— Господин Галибаров!.. Юсуп… Как вас?..

— Юсуп Гайнулович, — подсказал Галибаров, облизывая толстые губы.

— Юсуп Гайнулович, вы истинный патриот! Мы никогда не забудем вашего рвения!

— Господину Галибарову ура! — покачиваясь над столом, крикнул Толстоухов.

Не жалея пьяных глоток, гости закричали «ура».

Купец отвесил низкий поклон:

— Спасибо, господа, спасибо! — и украдкой смахнул слезу.

— Друг мой, я боюсь испугать вас одной просьбой, — чокнувшись с купцом, сказал Коробейников.

Галибаров на мгновенье насторожился:

— Просьбой?.. Какая у вас просьба, господин командующий? Если это в моих силах, то я постараюсь…

— В повстанческой армии нет верховых лошадей. Ни одной. Господа офицеры ходят пешком. Куда это годится? Не могли бы вы нам помочь?

— Сколько же вам надо лошадей? — Купец напряженно ждал ответа.

— Да хотя бы с десяток.

У купца чуть не вырвался вздох облегчения: «Всего-то? Для табуна в сто двадцать голов — не такой уж большой урон».

— Получите десять лошадей. — Галибаров взял бутылку и стал наполнять рюмки.

— Здоровье гостеприимного хозяина! — заорал на радостях Коробейников, подняв рюмку. — Только до дна!

Командующий заметно захмелел, он подобострастно смотрел на Галибарова, ломая голову, чтобы такое сделать для него приятное.

— Вас кто-нибудь обижал, Юсуп Гайнулович, при большевиках? — спросил он у купца.

— А как же? Не без того…

— Кто? Кто посмел? — вскочил Коробейников, готовый немедленно наказать всех обидчиков щедрого купца.

— Советская власть. — Галибаров подмигнул офицерам. — Советская власть обижала. Сумеете с нею справиться?

Минуту Галибаров для вида поколебался, а потом стал называть членов петропавловского ревкома. Получился порядочный список.

— Сутакин! — крикнул Коробейников.

— Слушаю вас!

— Бери с собой десять солдат и всех немедленно арестуй! — Коробейников сунул ему список.

Вернулся Сутакин взмыленный и злой. Он доложил Коробейникову, что все ревкомовцы, которые значатся в списке, схвачены и доставлены. За исключением председателя Ивана Субурутова. Его не оказалось дома. Вместо него взяли жену.

— Пойдемте, господа, развлечемся в приятной беседе с большевиками, — сказал Коробейников и первым нетвердой походкой направился к выходу.

За ним, пошатываясь, потянулись остальные.