Молча подождала, пока застегнет штаны, пока найдет мои джинсы. Он помог мне их одеть, практически сам всунул ноги в штанины, дернул молнию. Я была не в силах пошевелиться. Словно все силы высосал из меня, гад.

Диксон взял меня за руку и повел к ферме. Опять, ни слова не говоря.

И только перед тем, как зайти в дом, он сказал мне, все так же, грубо и безапелляционно:

— Спишь сегодня со мной.

И сжал руку. До боли.

Я не успела возразить, да и сознание все еще было в расхристанном состоянии.

Его отвлек Рик, позвал куда-то, а я убежала в комнату Бетти.

Успокоила девушку, заметившую мой взъерошенный вид, сказала, что немного испугалась в лесу, ополоснулась и легла спать.

Может, я и извращенка, но не дура. И к Диксону я точно не собираюсь идти. По крайней мере, пока мы не поговорим, и пока…

Здесь запись обрывалась.

Диксон знал, что случилось дальше, почему Эми не смогла дописать события этого дня. Может, дальше опишет, хотя это уже неважно.

31 августа 2010 года

С момента нашего побега с фермы прошел день. Мы в дороге, все, сколько нас осталось.

А осталось нас всего ничего.

Рик, Лори и Карл. Гленн, Мегги, Бет. Кэрол и Эд. Я. Дерил.

Все остальные погибли.

Мертвецы напали неожиданно. Я успела только закинуть вещи в рюкзак, разбудить Бетти.

Я смутно помню все происходящее. Оно отпечаталось в голове неразборчивыми фрагментами, всеобщим хаосом. Помню, как мы с Бетти бежали прочь от горящего дома. А позади, в неровных отсветах пожара надвигались черные силуэты ходячих. Помню, как Бетти, вскрикнув, вырвала у меня руку и побежала обратно, в огонь, зовя отца и сестру. Мои крики ее не останавливали. Я не видела, как погиб Ти. Хершелл. Патриция и ее сын. Я не видела Шейна, не знаю, что произошло с Рендаллом.

Я помню только свои ощущения. Ужас. Растерянность. И какая-то апатия. Я не понимала, что делать дальше, куда бежать. Вперед, в темный лес? Назад, к горящему дому? Я никого больше не видела, только крики слышала невнятные и треск бревен рушащегося дома.

Я думаю, что так и осталась бы там, на поле, если б не Дерил. Он внезапно появился совсем рядом, на своем байке, матерясь забросил меня назад, подстрелил из пистолета парочку близко подобравшихся ходячих и дал по газам.

А я, прижавшись к его спине, глотала слезы ужаса и облегчения.

Все произошло настолько быстро, что даже пишу я, мне кажется, дольше, чем все случилось.

На полдороги к шоссе Дерил остановился, повернулся ко мне, обнял, вытер слезы царапучими жесткими пальцами. Поцеловал. Нежно и утешающе. Говорил что-то, успокаивал. А я позорно ударилась в истерику, разрыдалась до икоты и соплей до земли. А он все гладил меня по спине, прижимал к себе, бубнил что-то. И это было так вовремя, так нужно мне тогда! И он был необходим. Он дарил уверенность, какую-то незыблемость во всем этом ужасе, что творился вокруг. Он дарил спасение.

Дерил перевел взгляд со страницы к тлеющим поленьям. Да, тот гребанный вечер надолго в памяти останется.

В первую очередь диким ощущением страха, так сдавившим сердце, что не продохнуть было. Дерилу казалось, что он выдохнул только, когда девчонку отвез подальше от фермы.

Она ревела, вздрагивая крупно в его руках, а он обнимал ее и чувствовал, как отпускает. Разжимается внутри. Именно в тот момент он осознал до конца, до самого последнего дна, как попал. Как он вперся. Даже мысль о том, что он может ее потерять, что ее не станет, пережимала воздух в легких. Заволакивала глаза красным маревом. Это не было похоже на чувство, что испытал, когда узнал про Мерла. В глубине души Дерил был уверен, что его старший брат-говнюк выберется из любой жопы. Всегда выбирался. А пару раз попадал в такие переделки, что-то приключение на крыше показалось бы мелочью. Нет, конечно потеря руки никак мелочью не могла быть, но, в принципе, опять ведь выбрался. Упер их фургон. И свалил в неизвестном направлении, позабыв про него, Дерила.

Так что за Мерла переживалось, само собой, но спокойно, без истерики.

А вот девчонка заставила дико понервничать. И пробудила стойкое нежелание отпускать ее вообще из рук куда-либо дальше расстояния взгляда.

Дерил вспомнил, как некоторое время там, на дороге, вполне серьезно обдумывал идею укатить с ней вдвоем подальше.

В конце концов, он никому ничего не должен. Она тоже.

Шериф сам разберется с проблемами своей семьи. Он с этим до сих пор очень даже круто справлялся. Вон как с дружком своим заклятым вопрос решил. Можно было бы еще тише, без пыли, огня и горы ходячих трупов на закуску, но тут уж как совпало.