Наверно, ей очень хотелось выговориться. Хоть кому-то. Знала бы она, насколько неправильную жилетку для слез выбрала!

— И, понимаешь, в последнее время он все чаще говорит о том, что пристрелит Эда. И тогда мы будем вместе, и скрываться не надо будет, а то надоело по углам шарахаться.

— Да, шарахаться по углам — последнее дело… — я услышала свой спокойный равнодушный голос и удивилась. Это я говорю сейчас? Как? Ведь внутри у меня визг стоит, крик, слезы? Все ревет внутри! Как это я так говорю спокойно?

— Но я не хочу, чтоб Эд пострадал, понимаешь? Все-таки нас столько связывает… Он, конечно, плохой человек, но по-своему любит меня… А Дерил… Он ревнивый очень. Прямо с ума сходит, когда Эд ко мне прикасается… Я очень боюсь, что он убьет его. А он уже так решительно об этом говорит. Только повода ждет. Потому что очень надоело скрываться, он говорит, что очень хочет, чтоб мы уже вместе были, постоянно, рядом…

Я не смогла больше этого выносить. Я просто встала и ушла прочь. Шла и шла, пока не вышла наверх, в большую гостиную, из которой уже убрали все трупы. Подошла к бару, поискала хоть одну целую бутылку, до которой не добрался Эд. И нашла какой-то странный ликер. Невкусный. Но вот сижу и пью. И пишу потихоньку. И смотрю на поля для гольфа, еще не успевшие зарасти травой. На когда-то шикарную обстановку гольф-клуба, на портреты его основателей, или почетных членов? Посередине лба каждого из членов торчит арбалетный болт. Диксон развлекался. Он большой умелец по части развлечений, оказывается.

А я дура. Редкая. Тупая. Наивная. С чего-то решила, что что-то для него значу. Вот и получила по полной. Так мне и надо, дуре. Так и надо.

Диксон отложил тетрадь, дрожащими пальцами несколько раз безуспешно крутнул колесико зажигалки. Выругался, прикурил от уголька. Вдохнул. Выдохнул. Опять вдохнул. Выдохнул.

Это че такое он сейчас прочитал?

Это, бля, че такое он прочитал сейчас???

Переборов дикое желание разбудить Кэрол и душевно с ней побеседовать на эту тему, Дерил сжал и разжал кулаки, стараясь утихомирить бушующее нутро. Если он сейчас, среди ночи, начнет пытать домохозяйку, его, пожалуй, пристрелят. Нет. Он дочитает последние странички. Дождется утра. И потом уже. С чувством, с толком, с расстановкой. Бля.

22 сентября 2010 года

Сегодня я ухожу.

Пожалуй, это моя последняя запись здесь. Больше не буду ничего писать. Все равно нет уже никакой надежды, что что-то изменится к лучшему, мир окончательно умер. И я умерла вместе с ним.

А оставшаяся пустая оболочка не может анализировать события. Да и не хочет.

Напишу вот сейчас, и оставлю все здесь. Спрячу подальше. В старый рюкзак. Или сожгу. Нет, спрячу, чтоб никто не нашел. Может, когда-нибудь… Эй, наивная дурочка, привет! Все еще не наигралась в куклы?

Хватит.

Сегодня Эд с криком побежал за Кэрол с ножом в руке. И Дерил его убил. Арбалетным болтом в лоб. Выстрелил легко и просто, без предупреждения. Словно не в человека, а в портрет. Из тех, что наверху.

А потом утешал Кэрол, рыдающую у него на груди. Обнимал ее. Гладил по спине. Закрываю глаза и вижу эту его руку, скользящую по худым лопаткам, обтянутым серой вязаной кофтой.

Защитный жест. Собственнический.

Я просто ушла.

Опять ушла наверх, туда, где накануне спрятала бутылку. Я так и не видела Дерила вчера. Хотя, может, и видела, но не помню ничего. Проснулась утром на своей лежанке. Внизу. Значит, кто-то меня туда отнес? Пьяную? Не хочу даже думать об этом.

Я сидела, наблюдая, как Рик и Дерил выносят тело Эда, утаскивают на задний двор. Потом по всему периметру разнесся удушающий запах горелого мяса.

Я сидела. Меня не особо было видно, хорошее место, укромное.

Потом пришел Диксон. Попытался поговорить. Но я его послала. Просто и грубо. Нахер послала. Ха-ха. Хорошая интеллигентная девочка. Где была моя интеллигентность, когда он меня трахал? Как животное? А Кэрол говорит, что он нежный… Наверно, я его нежность не заслужила. Только грубый трах.

Диксон скрипнул зубами и ушел. А еще через час я видела, как он свалил из клуба с арбалетом. Кэрол, провожавшая его, сказала, что на охоту. И так беспокоилась о нем, бедняжка. За мужа своего она так не переживала. А чего переживать. Нет мужа, нет проблемы. Теперь никто не будет ей ставить синяки. Нежный Дерил груб только со мной. Только меня он кусал, хватал, оставлял засосы, трахал так, что потом болело все, что ноги не сводились. Нежности я не заслужила.

Я уйду отсюда. Поняла, что не смогу смотреть на то, как он с ней…

Не смогу просто.

Пока размышляла, пропустила появление новых людей. Они пришли неожиданно. Незаметно. Возникли просто на пороге клуба, ощетинившись оружием. Двое. Высокий крупный черный парень с удивительно добродушным лицом и хрупкая красивая негритянка, с сурово поджатыми губами.

Пока я на заплетающихся ногах выбиралась из своего угла, снизу поднялся Рик. И мгновенно наставил на новеньких оружие.