– Это больше не наша проблема. Похоже, мы надоели как пало, так и нашей бывшей нанимательнице. Займись отправкой нашего войска обратно в Девятиземье.

– Ты это серьёзно? – спросил Олем.

Влора колебалась. С домом у неё было связано немало плохих воспоминаний, от некоторых она убегала уже более пяти лет. Наверное, пора вернуться и справиться с ними. А может, и нет.

– Свяжись с местным отделением «Крыльев Адома». Узнай, нет ли у них работы для нас. Перезимуем дома, а весной переформируем армию. Может, отправимся в Гурлу.

Олем взял под козырёк.

– Так точно. Мы ищем какую-то конкретную работу?

– Мне надоело подавлять бунты, – – сказала Влора, глядя на Гринфаэр-Депс. – Надоело работать на мелких диктаторов. Найди мне жертву несправедливости, за которую можно сражаться. Если, конечно, она сможет прилично заплатить.

– В том-то и загвоздка.

– Как всегда.

Влора вынула изо рта Олема сигарету, сделала глубокую затяжку и вернула её. Вдруг внутренности у неё словно завязались узлом, и ей захотелось оглянуться. Внезапно её захлестнуло отчаянное желание покинуть Лэндфолл, и она подавила порыв тотчас убежать в форт Лоэла.

– Что-то не так? – спросил Олем.

– Расстройство желудка. Надеюсь. Подготовь людей к уходу.

– А ты куда?

– Возьму выходной, посмотрю на плоды нашего труда. Вернусь завтра, после того, как повесят Маму Пало.

Глава 42

– Избранный. Ты его убила? – спросил Стайк.

Он сидел в постели в съёмной комнате над пабом в одном из множества окружавших Лэндфолл городков. Была середина дня, обеденное время, внизу гудели голоса, с улицы доносился шум дорожного движения. Ибана жа Флес, управляющая «Великолепных клинков Флеса и Флес» и заместитель командира тяжёлой кавалерии «Бешеных уланов», сидела на стуле рядом с кроватью.

Ибану трудно было назвать красивой женщиной. Грубое лицо, иссушенное долгими годами работы в кузнице, широкий лоб и плоские рябые щеки. Светло-каштановые волосы небрежно собраны в хвост, а развязная ухмылка навевала немало хороших воспоминаний. Она была выше большинства мужчин, уступая Стайку всего пару дюймов, и сильна как бык. Когда-то она развлекала уланов, раздавливая между бёдер пустые пороховые бочки.

Ибана щёлкала по очереди суставами пальцев, сначала на одной руке, потом на другой. Стайк уже несколько минут как проснулся, а она ещё не произнесла ни слова.

– Нет, – наконец сказала она. – Я сбросила его в канаву на другом конце города.

– Ты становишься мягкой.

– Я сказала, что отпущу его невредимым, если он тебя исцелит. Я держу свои обещания.

Стайк посмотрел на своё плечо и провёл пальцем по тонкому розовому шраму – всё, что осталось после глубокой колотой раны от ножа Фиделиса Джеса. Он насчитал по всему телу ещё семнадцать новых шрамов разной длины, каждый натягивал кожу и причинял неудобства. Он покрутил рукой, удивившись, что её лишь слегка покалывает. Всё тело было как новенькое – по крайней мере, он чувствовал себя так же хорошо, как до боя с Фиделисом Джесом. Избранный не пожалел времени на старые пулевые ранения, и Стайк обнаружил, что средний и указательный пальцы левой руки стали лучше сгибаться, хотя и не полностью.

– Целители среди избранных встречаются невероятно редко. Где ты его так быстро нашла?

– Он из личного совета Линдет. Вообще-то я его умыкнула, чтобы он позаботился о Старике, но тут появилась Селина и стала кричать, что ты идёшь в «Шляпный магазинчик».

– Селина?

– Она в безопасности, – коротко ответила Ибана.

– А Старик? Он?..

Ибана прищурилась.

– Он выживет. Не благодаря тебе. Он зверски разозлился из-за дома.

– Я не хотел его впутывать.

– Но впутал.

Стайк подумал над ответом, но решил, что кивка будет достаточно.

– Я тогда только что освободился. Мне нужен был человек, кому я мог доверять.

– И ты втянул моего престарелого отца в свою личную вендетту?

Стайк нахмурился, сбитый с толку. Что она имеет в виду?

– Нет, – наконец сказал он. – Это вообще не касалось Фиделиса Джеса. По крайней мере, не с самого начала.

– Я тебе не верю.

– Разве я когда-нибудь лгал тебе?

– Несколько раз.

– О чём-нибудь важном?

Ибана опять начала гнуть пальцы. Щёлкнул только один.

– Мне не нужны ваши оправдания, полковник.

У Стайка внутри всё сжалось. Ибана называла его полковником только когда волновалась или злилась. Сейчас она казалась спокойной. Но с ним всё хорошо. Впервые с довоенных времён он цел и невредим – по крайней мере, пока, и ему хотелось хотя бы несколько минут насладиться своим состоянием.

– Тогда чего же ты хочешь? – спросил он.

– Извинений.

– За что? За то, что разгромили лавку Старика? За то, что его избили? Если ты думаешь, что я не сожалею об этом, то ты дура.