Делать нечего, нужно попытаться спасти себя. В очередной раз.

— Не пугайся, кисунь, дядя не обидит, — «дядя» все еще оттесняет меня к стене, поглядывая в сторону двери.

Блондинка возле нее едва стоит на ногах, поэтому трудной мишенью она не станет. Я хочу попытаться спасти свою задницу самостоятельно, потому что глупо надеяться на то, что сейчас внезапно из воздуха появится какой-нибудь Супермен в красных трусах и наваляет охраннику-придурку.

— Куда собралась? — хватает меня за запястье тип с таблетками и дергает на себя, когда я пячусь в сторону для будущего побега.

Завизжав, чтобы его оглушить, я вскидываю свободную руку и мечу ногтями в его лицо. Они попадают по щеке, и на коже остается несколько кровавых борозд, одна из которых находится в опасной близости к глазу.

Охранник из-за неожиданной вспышки боли отпускает мою руку, матерится, зажимая рану, и этих нескольких секунд мне хватает, для того чтобы оттолкнуть его со своего пути и со всех ног рвануть к выходу, сбив по пути с ног ту самую блондинку.

Я вылетаю из туалета, расталкиваю толпу и пробираюсь к лестнице, чтобы найти Алекса. Мне очень не хочется создавать ему проблем, тем более в такой день, но тот мужчина что-то говорил про него, и, думаю, Демидову будет важно узнать о том, что происходит в клубе. Если я правильно все поняла, это место принадлежит его отцу.

Когда я перепрыгиваю через несколько ступеней, у меня сбивается дыхание. Обернувшись, я замечаю того самого охранника в нескольких метрах от меня. Это придает мне ускорение, и я разгоняюсь до какой-то просто спринтерской скорости, практически ничего не разбирая перед собой.

Именно из-за помутнения я и врезаюсь в чью-то твердую грудь. Губы машинально расплываются в улыбке, когда я сопоставляю факты и осознаю, что снова налетела на Алекса после туалета. Вот только с запахом что-то не так…

Он слишком…слишком знакомый.

Задрав голову, я охаю и отшатываюсь, потому что меня сверлят глаза, которые принадлежат не сегодняшнему имениннику.

Но как?..

Он ведь должен быть в Москве. Мирон не говорил мне о своем приезде, даже намеков не было. А сестра? Агата должна была сказать! Если только предатель не подговорил ее молчать…

— Куда ты так спешила, фея? Дышишь так, будто за тобой банда с пистолетами гонится, — он обхватывает мое лицо и поглаживает подушечками пальцев скулу с одной стороны.

— Поч… — у меня срывает голос из-за ужасной одышки. — Почти. Где Алекс?

Мирон хмурится, его настроение меняется буквально на глазах. Крутанув меня на месте, он кладет на мой живот ладонь и прижимает к себе, наклоняется, чтобы хриплым низким пугающим голосом прошептать мне на ухо:

— А ты ничего не перепутала, Динь-Динь? Я срываюсь сюда, хотя у меня еще пиздец как много дел в Москве, чтобы тебя увидеть, а твой первый вопрос, где, блять, гребаный Алекс?

Крупные пальцы перемещаются к моей шее.

— Мне нужно… — выдавливаю из себя. — Мне нужно кое-что рассказать ему. Пожалуйста, Мирон, это важно.

— Очаровательно.

Меня выпускают, и я быстро нахожу Алекса. Пересказываю ему всю ситуацию, потупив взгляд, до мельчайших подробностей. Он просит показать, где именно это было, и подводит меня к перилам.

— Там, справа от диванчика с красной обивкой. А охранник бежал за мной до лестницы, потом он как будто исчез куда-то.

— Спасибо, Китти Кэт, я передам отцу. Как тебе мой сюрприз? — Алекс приобнимает меня.

— Какой сюрприз?

— Не хочу хвастать, но это я сказал твоему Ромео, где тебя искать. И лично встретил его и привел сюда, чтобы никакая пьяненькая телочка не попыталась его склеить. Мы с ним даже парой слов перекинулись, пока, как я думал, ты искала свою подругу.

— Ты поэтому меня обнимаешь? — я осторожно снимаю руку Алекса со своей талии.

— Прости, не удержался. К тому жетвойтоже не скучает.

— Что?

— Обернись, Диан.

Сердце пропускает глухой удар и падает вниз, когда я замечаю, что Мирон уже нашел себе другую компанию. Он сидит на диванчике с девушкой примерно чуть старше меня и улыбается ей. Улыбается! Они о чем-то разговаривают, брюнетка перебрасывает волосы на спину, открыв глазам Вертинского глубокий, до самого пупка, вырез на золотом платье.

Взгляд у Мирона меняется, когда мы сталкиваемся глазами. Он теперь холодный. Острый и колючий, мне закрыться хочется. Убежать и спрятаться, чтобы он меня наживую не резал.

— Хочешь, поцелую тебя? — издевательский шепчет Алекс за моей спиной. — Прямо сейчас.

— А ты можешь? — едва шевелю губами, сжимаю кулаки, чтобы отвлечься на боль он ногтей, врезавшихся в кожу.

— Я вообще-то пошутил, Китти Кэт.

— Зато я не пошутила. Можешь?

— Уверена? Назад отмотать не получится.