В подъезд я пробираюсь вместе с каким-то мальчишкой. По лестницам взлетаю практически вслепую, мне в голову из раза в раз отдает флешбеками лицо Дианы. Лицо, которое я еще очень долго не забуду.

Кулаком стучу в нужную дверь. Один раз, второй, третий. Я слышу шаги по ту сторону, очень тихие, слух приходится напрягать максимально.

— Динь, пожалуйста, — прислоняюсь лбом к глухому полотну. — Клянусь, я тебя не трону. Могу здесь остаться стоять.

Но она не отвечает. Вместо этого в меня летят проклятия какой-то бабульки из соседней квартиры, когда я снова стучусь к фее.

— Ты кто такой вообще? Ходят здесь всякие! Вон пошел, или я сейчас в полицию позвоню. У нас какой участковый, знаешь? Церемониться с тобой не будет! Скрутит и на пятнадцать суток уедешь!

— Бабуль, идите сериал смотреть, — поворачиваю голову в ее сторону. — Пока ваш участковый здесь появится, меня уже не будет.

— Хам!

Женщина хлопает дверью, а я предпринимаю еще одну попытку поговорить с Динь-Динь:

— Прости меня, малышка. Если бы я мог все исправить…

Договорить не успеваю, потому что меня с ног до головы окатывает какой-то дрянью. К лицу и к одежде прилипают какие-то белые комки, все это стекает на пол, подо мной образуется мутная лужа.

— Так тебя! И не смей больше стучать, — разразившись смехом злобной ведьмы, бабка снова улепетывает к себе, а я, попытавшись стряхнуть комки с рукава куртки, понимаю, что она тупо развела муку с водой в тазике.

Впрочем, заслужил.

На ступенях я провожу около часа, пока действительно на этаж не поднимается участковый. Он вляпывается ботинком в лужу, замечает меня и сразу же спрашивает, что здесь произошло. Без стыда и совести я говорю ему, мол, так и так, стучал в дверь, законом вроде не запрещено, ногами и топором не размахивал, а тут слишком бдительная соседка.

— Разберемся.

Участковый выписывает бабке штраф за мелкое хулиганство прямо на моих глазах. Честно говоря, я на это не рассчитывал, потому что прекрасно понимаю, что бабулька скорее всего живет на одну пенсию. Когда мужик уходит, я отыскиваю на двери ведьмы номер квартиры и сую пару тысяч на закрытие штрафа в ее почтовый ящик.

На улице я разглядываю балкон зефирки. Смотрю на окна, пытаюсь увидеть в них хоть что-то.

Успехом не оборачивается ни одна попытка. Я не могу допустить того, чтобы Динь-Динь надолго осталась без связи, поэтому в ближайшем магазине техники я покупаю для нее телефон на замену и отправляю его с курьером, накинув тому по двойному тарифу, чтобы он подольше постучал.

Может, хоть ему Диана откроет.

В продуктовом трясущимися руками я покупаю сигареты. Все чаще перед глазами появляются искусанные губы Дианы, плечи и спину как будто сильнее начинает тянуть от оставленных ею же царапин.

Наизнанку выворачивает от мелькающих в голове воспоминаний. То, что я самый настоящий мудак — не подлежит никаким сомнениям. Мудак, обидевший девочку, которая ничего мне не сделала.

Я всегда слышал, когда мне говорили «нет». Несмотря на состояние. Исключений не было ни разу. А теперь вот появилось. С той, которую я должен был защищать.

Если Диана так и не захочет со мной разговаривать — я пойму. Пойму, но не отступлю. Щенком побитым буду за ней таскаться, лишь бы знать, что зефирка не задумала ничего плохого. Я буду рядом, даже если Динь-Динь в каждую нашу встречу будет желать мне смерти.

Мне нужно чем-то занять себя, поэтому я еду разбираться со вторым пунктом, из-за которого так быстро вернулся в Питер.

Волошин.

Гондон, который прессует Диану.

Мои знакомые умельцы уже успели вскрыть движение денег по его личным счетам, так что теперь эта свинья не отвертится. Если, конечно, захочет жить. Амбалов его закрыли сразу же после нападения. Повязали на краденой тачке, мне даже стараться не пришлось.

В кабинет к нему я захожу, как к себе домой. С ноги открываю дверь, отодвинув пищащую девушку, которая с самого лифта пыталась мне помешать.

— Павел Сергеевич? — пинком отодвигаю стул и бросаю на стол выписки с его банковских счетов.

— А вы, позвольте, кто? Люд, кто этот молодой человек и почему охрана его пропустила?

— Они на обеде… Я пыталась ему помешать, но…

— Людочка, идите заниматься своими делами, — встреваю в их перепалку. — Здесь намечается приватный разговор.

— Я не собираюсь с вами разговаривать! Люда, позови охрану.

Волошин включает большого злого начальника, но тут же затыкается, когда я тонко намекаю ему на махинации:

— Зовите, Людочка, зовите. Заодно пусть и они послушают, как триста тысяч только в этом месяце оказались на личном счете господина Волошина.

— Выйди! — злобно рычит Паша-хуяша, не забыв еще и кулаком хлопнуть по столу для убедительности. — Ты кто такой, сосунок?

— На вашем месте я бы не оскорблял человека, который может вас засадить, — качаю головой. — Ознакомься, Волошин, а я пока кофейку бахну.