Глаза наполняются слезами от жгучей боли. Он слишком большой по всем параметрам, а я так и не могу расслабиться, вынужденно принимая его. В немом крике я приоткрываю рот, хватаю воздух сухими губами и прикусываю их до крови.

Сердце в груди замирает на первый короткий мир, когда предатель еще не двигается. А затем начинает бешено биться, грозясь вырваться наружу, когда Мирон чуть отводит бедра и толкается снова.

Не так все должно было быть.

Не так…

Это не романтично и не нежно. Кожа покрывается испариной от череды движений внутри, перед глазами все совсем мутно. Остатки короткого оргазма уже стерлись, и теперь со мной осталась лишь натянутость каждой мышцы в теле.

Монотонные толчки, успокаивающие поцелуи предателя, за которыми он не видитменя. Я стараюсь абстрагироваться от боли первого раза, постепенно даже становится лучше. Или я привыкаю, или что-то во мне лопается. Испаряется способность чувствовать в принципе.

Мирон дышит мне в шею, снова называет меня красивой. Присваивает себе. А я смотрю в потолок, на особенно глубоких движениях стискивая ногтями его плечи.

Счет времени давно потерян. Сколько все это продолжается? В какой-то момент толчки становятся резче, крупный член внутри меня пульсирует. Предатель кончает с глубоким грудным рычанием, валится на меня, продолжая стискивать ягодицы одной рукой. Я сейчас максимально вжата в его тело.

— Хорошая девочка, — довольно урчит он мне на ухо и откатывается в сторону, чтобы совсем меня не раздавить.

Я лежу тихо, свернувшись в клубок. Едва дышу, когда тяжелая рука ложится поперек живота. Мирон обнимает меня, перед этим успев натянуть джинсы. Он трется носом о мой висок, сдувает прядь волос, которая лезет ему в рот.

Он засыпает, а я пытаюсь собрать себя по кусочкам, чтобы хотя бы начать двигаться. Сбежать из этого дома, сбежать подальше от него. А еще я очень хочу в душ. Под настолько горячую воду, что коже станет больно.

Я бы терла себя наждачной бумагой, если бы это помогло.

Дождавшись момента, когда тело предателя за мной полностью расслабится, я осторожно убираю его руку со своей талии и вылезаю из его объятий, от которых прямо сейчас меня тошнит. Чтобы хоть как-то притупить восприятие окружающего мира, нахожу алкоголь в его шкафу и давлюсь янтарной жидкостью, что раздирает горло.

Взгляд падает на валяющееся на полу порванное платье. Я иду в комнату к Мирону и вытаскиваю из его шкафа первую попавшуюся кофту и спортивные штаны. Натягиваю все это прямо на голое тело.

Таксист всю дорогу бросает на меня взгляды в зеркало заднего вида, но ничего не спрашивает. Спокойно довозит до указанного адреса и подсвечивает мне дорогу фарами, когда я на едва гнущихся ногах иду до подъезда.

В душе я провожу не менее получаса. Тру себя мочалкой, выливая на нее содержимое из бутылочки геля для душа. Когда я зашла, она была почти новая.

Я так и не могу до конца поверить, что Мирон так поступил со мной.

Предатель.

Теперь он полностью заслуживает это звание.

Глава 22

Мирон

Когда я открываю глаза, мне кажется, что все произошедшее ночью — кошмарный сон.

Но потом в голове всплывают тихие стоны зефирки, я перевожу взгляд на бурые пятна на диване и моих джинсах и хочу дать в морду самому себе.

Желательно несколько раз до кровавых соплей. Потому что… Блять, я не смог уберечь ее от самого себя.

Я не просто упал на дно. Я пробил эту платину и все еще лечу вниз, без возможности увидеть конец.

Мне паршиво от одной мысли, что я сделал больно Динь-Динь. И не просто больно — я вообще не знаю, как описать это человеческими словами. Хочется выть от бессилия. Я сорвался, поддался на провокации маленькой невинной феи, не сумев удержать себя в руках.

Куда она вообще пошла после всего? Не сделала ли какую-нибудь непоправимую глупость?..

Первым делом я хлопаю по карманам в поисках телефона, но быстро понимаю, что хотя бы просто позвонить Диане все равно не получится. Ее-то телефон я разбил в приступе неконтролируемой злости.

Свой мобильник я нахожу на том же столе с разводами от виски. Снимаю блокировку с экрана и сразу попадаю на открытое приложение такси. Мне высвечивается просьба поставить пять звезд за заказ, и я лезу в информацию о поездке, чтобы увидеть маршрут.

Выдыхаю, когда в графе конечного пункта вижу адрес зефирки. Выходит, фея все же сбежала к себе, и, слава всем богам, она не пошла ночью пешком через добрую половину города.

Я нахожу ключи от машины на полу, сую голову под холодную воду прямо в раковине и быстро переодеваюсь. По дороге налетаю на гаишника и уже мысленно прощаюсь с правами, но мужик, скорее всего заметив мой бешеный взгляд, входит в положение и отпускает меня с миром, предупредив, что через перекресток стоит еще одна машина с мигалкой. Я даже и не думал, что так бывает.