— Последнее звучит особенно сомнительно.

— Да ладно тебе, Динь-Динь, их надо было проучить. Этот вариант еще самым мягким из всех оказался. Ну и с Илюхой я тоже поговорил.

— С братом Иванны? Зачем?

— Если б моя сестра пошла по рукам, я бы хотел об этом знать. В отличие от тебя эта дура реально захотела тупо красивой жизни. Сосать за новые телефоны — так себе перспектива в жизни.

— Но ты мне тоже телефон вручит после…после секса.

Я ойкаю, когда Мирон снова от души прикладывается к моей заднице. Тянусь рукой хотя бы потереть жалящее место шлепка, но он перехватывает мои запястья и удерживает их между нами. И смотрит очень выразительно, взглядом давая понять, что я опять сморозила какую-то глупость.

— Ну не злись, — я трусь кончиком носа о его нос. — Мне сложно поверить в то, что Ив стала такой, я пытаюсь найти ей хоть какое-то оправдание.

— Никаких оправданий здесь быть не может. Если тусовку у меня в квартире еще можно спустить ей с рук, то подливать в напитки вам с Лесей какую-то муть, а потом пытаться подложить тебя под вонючих мужиков — за гранью. Я даже пожалел, что девчонок не бью, в тот момент. Демидов, кстати, тоже.

— Если вы запугали девочек, то кто тогда отправил мне эти фото сегодня?

— Скорее всего, гондон, который тащил тебя в баню. Его же выперли из команды по плаванию с помощью Алекса, вот он и мстит, вместо того чтобы нормально поговорить. Решил отыграться на девчонке.

— Я могу за себя постоять, — обиженно надуваю губы и пытаюсь слезть с Мирона.

— Далеко собралась?

Мирон опрокидывает меня спиной на диван и нависает сверху. Придавливает всем своим весом, смеется, когда я пищу что-то нечленораздельное. Но потом у меня расширяются глаза, я молочу его кулаками по плечам с серьезным выражением на лице и выкарабкиваюсь из-под его тяжелой туши.

Сбиваю себе коленки, падая на кафельную плитку прямо перед унитазом, и едва успеваю собрать лезущие в лицо волосы. Господи… Меня выворачивает так, будто я перед этим выпила коктейль из селедки, молока, соленых огурцов и варенья.

Особенно унизительно, что я все еще голая, и Мирон видел мою трясущуюся задницу во время этого забега на короткую дистанцию.

Спустив воду и уронив голову на руки, лежащие на ободке оскверненного унитаза, я закрываю глаза и пытаюсь отдышаться. Горло саднит, во рту стоит мерзкий приступ, но я даже просто на ноги сейчас не рискую подняться, потому что у меня есть все шансы мешком повалиться обратно.

— Диан? Малыш, ты как? — мне на плечи ложится что-то мягкое.

— Не уверена, что жива.

Я готова выть от досады. Теперь у Мирона весь наш секс будет ассоциироваться с этим, да? Хочу сквозь землю провалиться…

— Съела что-то? Или твой внезапный порыв означает, что на коленях я тебя видел в первый и последний раз?

Смешно ему.

Ему, блин, смешно.

— Прости, зефирка, не смог удержаться. Посидишь так еще или поднять тебя?

— Посижу. Оставь меня вообще тут. Не видишь, что ли, я пытаюсь исчезнуть?

— Вряд ли у тебя получится. Воды принести?

— Лучше яд. Добей меня, пожалуйста, — по-детски хнычу я.

— У меня на твою задницу еще были планы. Особенно после такого фееричного забега. Чего ела-то?

— Не знаю. Котлеты в столовой странно пахли.

— У вас собака раньше перед корпусом побиралась, а тут уже неделю я ее не наблюдаю. Котлеты странные, говоришь?

Метнув в этого невозможного провокатора молнию взглядом, я пытаюсь подняться, закутываясь в плед, который он для меня принес. Мирон поддерживает меня и помогает добраться до раковины, обвивает рукой мою талию, пока я старательно чищу зубы. Он подхватывает меня под коленями и спиной и несет в спальню, осторожно укладывает на кровать.

— Кто это? — я напрягаюсь, услышав дверной звонок.

— Ян собирался заехать на днях, нам надо обсудить некоторые дела по нашим магазинам.

— Но он же меня увидит…

— В этом и был смысл, зефирка, — Мирон подмигивает мне. — Будем постепенно заканчивать с нашими прятками. Сначала Яныч узнает, потом он подготовит твою злобную старшую сестренку.

— Агата не злобная.

— Но мы все равно зачем-то скрываемся.

Нахмурившись, я снова зарываюсь в свой домик. Настроение такое странное, хочется побыть капризной маленькой девочкой. И чтобы Мирон меня обнимал долго-долго. И крепко.

Я подтягиваю к себе ноги и сворачиваюсь в клубок. Пусть они там разговаривают. А я тут как-нибудь полежу в тишине, перевернувшись на другой бок и уткнувшись носом в чужую подушку.

Глава 33

Я хочу уснуть, но до меня долетают какие-то обрывки фраз, произнесенные женским голосом на повышенных тонах. Выбравшись из постели и натянув на себя толстовку Мирона, я шлепаю в коридор, держась за стены, и разворачивающаяся на моих глазах картина совсем меня не радует.